Правда, один коготь иногда Тенька ощущал. Это был коготь-мутант. Он вырос у Лиски между пальцев на левой задней лапе. Большущий, согнутый в кольцо. Этакий костяной калачик диаметром в сантиметр. «Калачик» постукивал по обшарпанным половицам, когда Лиска ходила по квартире. Но, поскольку он был загнутый и гладкий, ссадинами Теньке не грозил.

Про кошку Ресницына узнали ребята в классе. И про то, как она к нему попала. И одобряли Теньку. Иногда интересовались: как поживает Трущобная кошка (некоторые читали книжку с таким названием). А Танюшка Юкова однажды увидела коричневые царапины на подзагоревших Тенькиных ногах и тихонько спросила:

– Это тебя Лиска поцапала?

– Ты что! Она никогда… Это мы с Шуркой Черепановым вчера на велике по старым репейникам проехали…

Последние дни мая – последние дни учебы. Никто теперь не ходил в школьной форме – жара на улице. Третий «Б» своей пестротой напоминал группу детсадовцев, которые вдруг подросли в одну минуту. Тенькин костюм за две недели пообмялся и слегка выгорел, но вышитые кораблики оставались яркими, разноцветными. Только на левой штанине матерчатый квадратик с вышивкой немного отпоролся, торчал оторванным уголком («Мама, пришей, а?» – «Ты разве маленький? Сам не можешь?» Но самому охота ли…)

Начинался урок, Тенька и Танюшка сели рядом за стол, и она вдруг спросила:

– Шурик твой друг?

– Ну… сосед. Играем иногда вдвоем… Он хороший…

Тенька стеснялся слова «друг». Оно – как признание в сокровенном. Юковой вот тоже не скажешь: «Ты моя подружка»…

Танюшка скользнула мизинцем по засохшей царапине над Тенькиным коленом. Шепнула:

– Больно было?

Она, конечно, знала, что больно не было. Ей просто вздумалось пожалеть его. И Тенька это понял. Хотел сказать «фигня какая» и дернуть ногой. Но… вместо этого положил свою ладонь на Танюшкины пальцы.

– Тань, а ты когда уезжаешь? Сразу, как начнутся каникулы?

– Сразу…

– Жалко…

Она чуть улыбнулась:

– Знаешь что? Мы будем пускать кораблики и вспоминать друг дружку. Ладно?

– Ага… – выдохнул Тенька. И вдруг догадался: – Подожди… вот! – Он дернул уголок нашивки с корабликом. Нашивка оторвалась легко, словно ждала этого. На штанах с краю остался не выцветший квадратик. Сразу ясно стало, каким ярким был Тенькин костюм две недели назад. – Тань, держи. У тебя будет кораблик, как у меня. Ты пришей… Тогда, если даже не станут работать запускатели, мы все равно… ну, как за одной партой… – Он тут же застеснялся, засопел, но Танюшка осторожно взяла лоскуток, подержала у щеки.

– Тень, спасибо… Ой, а тебе не попадет?

– Ни капельки!

Теньке не попало. Потому что он сразу показал маме след от споротого лоскутка:

– Вот… Подарил Таньке Юковой. Пусть у нее будет такой же…

Мама не успела ничего понять – он всхлипнул.

– Господи, да что случилось?

– Ничего не случилось. Только… почему так? Еле-еле успеешь подружиться, и – в разные стороны. Эта заср… ювеналка. Из-за нее…

Мама не рассердилась на Теньку за нехорошее слово.

– Ну-ка, расскажи…

Он всхлипнул снова и рассказал.

Мама пригладила ему недавно подстриженные волосы.

– Что поделаешь. Такая жизнь. Кабы все было гладко на свете…

Тенька улыбнулся сквозь слезинки:

– Виталя говорит: была бы полная гармония во вселенной. Только ее не добиться никогда…

– Ну, давай я хоть чуточку заделаю пробоину в гармонии. Вышью тебе новый кораблик. Такой же…

И вышила. За пару дней. Для нее всякие вышивки и аппликации были «отдыхом души».

В последний понедельник мая Тенька пришел на уроки с новой нашивкой на штанах. Похвастался перед Танюшкой (слезинок теперь не было):

– Вот, мама сделала ре-став-ра-цию…

– Она молодец…

– Да!.. Эй, Запал!

– Че? – остановился пробегавший по классу конопатый Лех Семейкин, у которого было такое прозвище.

– У тебя ведь мобильник с фотиком, да?

– Козе понятно, – с удовольствием отозвался Лех.

– А у нас с Юковой… с Танюшкой то есть – без. Слушай, сними нас вместе. А потом пришли мне по е-мейлу. А я ей. А то ведь она уедет скоро насовсем… Можешь?

Это была храбрая и честная просьба. Ни для каких «тили-тили» после нее ни у кого не повернулся бы язык.

– О чем базар, – сказал Лех. – Становись. На первый-второй рассчитайсь…

И они встали рядом. Танюшка Юкова в синем платьице с вышитым корабликом у плеча и Тенька Ресницын с такими же корабликами на костюме. И Лех несколько раз мигнул аппаратиком. В этот момент подошла Анна Евсеевна.

– Сними меня с Таней и Теньчиком! Пусть у меня будет память о Танюшке. А у нее обо мне…