Телешов задумался всерьез. Действительно, между домами, в радиусе добрых пары кварталов, постоянно курсировала стая одичавших собак, все из одного выводка. Поначалу местные жители подкармливали бегавших повсюду нахальных, но забавных щенков, однако потом подросшая и обнаглевшая семейка, в которой явственно ощущалась овчарочья кровь, стала доставлять немалые неудобства. Стая то с ревом и рычанием бросалась на какую-нибудь приблудившуюся невесть откуда псину, то посреди ночи поднимала жителей окрестных домов нескончаемым лаем. Людей одичавшие собаки совершенно перестали бояться, и Сергей чувствовал себя не очень уютно, когда по пути на ночное дежурство пересекался с этой четвероногой семейкой, провожавшей его спокойными и серьезными взглядами.

Только сейчас до него стало доходить, что стаю эту он не видел уже действительно давненько. Но давненько — сколько это? Неделю? Две? Этого Сергей вспомнить не мог.

— Без пары дней три недели, — словно читая его мысли, произнес Гоша. — Я тут сам по памяти подбивал, да кое с кем из наших переговорил, поправки внес. Три недели почти. А переселяться отсюда им никакого резона не было. Они тут с рождения местные.

Он помолчал, по-прежнему не сводя взгляда с Телешова.

— Ты понимаешь, Михалыч, куда я клоню?

Сергей медленно покивал головой.

— Не с Ромео история эта началась, вот чего, — ответил на собственный вопрос Гоша. — И не пару дней назад.

Он вздохнул и поднялся с ящика.

— Ладно, пойду в зал, нарисуюсь для приличия. По всему выходит, что и радио с телевизором верно сказали. Что гады эти еще где-то ползают. Только не где-то, а по нашему, Михалыч, куяну. И дело это мы своими какими ни на есть мозгами скумекали пораньше телевизора. Это я тебе, Михалыч, и хотел сказать.

Алина, двигаясь как робот, снова набрала в чайник воды, включила его и медленно опустилась на свой лабораторный стул. Все это она проделала не проронив ни слова. Мужчины тоже молчали. Тишину нарушил гость из ФСБ.

— Я полагаю, на место выезжать вы не будете, — то ли спрашивая, то ли подтверждая свою мысль, произнес он.

— Какой смысл, — глухо отозвалась Наговицына, глядя в пол. — Убитую змею привезут сюда, что же касается людей… то это я уже видела. Ни необходимости нет, ни… желания.

Вержбицкий сидел, закусив по привычке дужку очков.

— Срезы тканей? Фотографии? — негромко спросил он.

— Делалось. Ничего нового не будет, вы же и сами понимаете. Фотографии сделают криминалисты. Им тоже не впервой.

— Что ж, — вздохнул профессор. — Подождем, пока привезут змею.

— Алина Витальевна, — осторожно проговорил Бардин. — Коль скоро вы никуда не выезжаете, мне хотелось бы получить информацию по еще одному вопросу.

— Снова теория заговора?

Едва произнеся это, Ламанча пожалела о сказанном. Короткая фраза прозвучала более резко и саркастично, чем ей этого хотелось бы.

— Вы напрасно думаете, что последняя новость не произвела на меня никакого впечатления, — голос Бардина звучал по-прежнему спокойно, однако он был явно задет. — Человеческая смерть, и особенно смерть ребенка даже для такого бесчувственного робота, как офицер ФСБ, не пустой звук.

— Извините, Олег Владимирович, — Алина понимала, что перебрала. — Просто все эти дни, а теперь еще и… Накатило. Не сердитесь, прошу вас.

Подняв голову, она посмотрела на Бардина.

— Вы, кажется, хотели обсудить какую-то проблему?

— Да, собственно говоря, проблема та же. Речь, скорее, об одном конкретном ее аспекте.

— А именно?

Щелкнул выключатель чайника. Подполковник, опередив хозяйку лаборатории, встал и принялся готовить кофе. Между делом он продолжал свою речь:

— Что представляет собой ареал обитания восточного ромбического гремучника? Скажем, от и до?

Наговицына на секунду задумалась.

— Вообще говоря, ареал приличный, — вмешался Вержбицкий. — Я полагаю, Олег Владимирович, что вам хотелось бы выяснить, откуда к нам прибыла смертоносная гостья?

— В общем-то, Феликс Казимирович, именно это меня и интересует.

— Ну-у-у, — протянул профессор. — Эдак придется тыкать указкой, причем вслепую, в солидный кусок Северной Америки.

— Насчет «вслепую» я бы пока погодил, — заметил Бардин, подвигая чашки с горячим кофе Алине и Вержбицкому. — И все-таки?

— Ареал действительно огромный, — подтвердила мысль профессора Алина. — Я бы сказала так: сверху — начиная с Северной Каролины.

— Юго-восточной ее части, — подсказал Вержбицкий.