— Не возражаю, Петр Андреевич, а одобряю. И давайте так: похерим до поры звезды и титулы. Нам с вами, как я понимаю, не часок и не день вместе трудиться. А покомандовать — мне и своих головорезов хватит.

— Добро, Николай Васильевич. Похерить нам только давай, — улыбнулся Кремер. — Тогда я со своими криминалистами пока словцом переброшусь.

Он направился к милицейской «десятке» и через ограду стал отдавать какие-то распоряжения двоим мужчинам, стоявшим рядом с машиной.

Зинченко задумчиво смотрел вслед майору. Полковник сам был достаточно опытен, чтобы разглядеть опыт и оперативную хватку в другом человеке. Кроме того, кое-что из богатой событиями биографии Кремера ему уже было известно. Начальник РУВД прикомандировал майора к оперативному штабу управления МЧС на совещании, которое после звонка участкового Гриценко они, не сговариваясь, быстро свернули. Тогда-то Круглов, отведя Зинченко в сторону, и объяснил в двух-трех фразах, что представляет из себя майор. Он особенно рекомендовал довериться интуиции Кремера, а равно и его не всегда приятной для начальства склонности принимать малопонятные и далекие от формальной логики решения. Зинченко уже не стоило труда догадаться, что, если бы не эти качества, помноженные на нимало не скрываемую майором строптивость, на плечах Кремера было бы не меньше звезд, чем у них с Кругловым.

Субординация и командная вертикаль в оперативных условиях — вещи необходимые, и уж кому-кому, а бывшему пограничнику и эмчеэснику с приличным стажем это не нужно было объяснять. Но полковник Зинченко знал и то, как дорого порой обходится самолюбие кабинетных фельдмаршалов, требующих неукоснительного прохождения даже самых дурацких приказов сверху донизу и склонных контролировать выполнение этих приказов вплоть до взводов и отделений. То, как сформировался штаб для этой конкретной ситуации, полковника вполне устраивало. Официальным руководителем операции значился начальник территориального управления — мужик неплохой, но в гораздо большей степени политик, чем оперативник, который сразу же дал Зинченко понять, что реально разруливать ситуацию предстоит ему. Начальству же надлежало сообщать о наиболее кардинальных изменениях обстановки с тем, чтобы оно, начальство, уже напрямую связывалось с руководством города и со своим министерством, а равно и с телевидением, все каналы которого уже наверняка обивали порог генеральского кабинета.

Полковник увидел два МЧС-овских автобуса, притормозивших у машины «скорой помощи». Два офицера тут же спрыгнули на землю, но он, подняв руку, дал им знак оставаться на месте, решив дождаться, пока Кремер раздаст указания своим людям.

Майор в сопровождении капитана-криминалиста и фотографа подошел к лежащим на земле телам.

— Так, Белецкий, тебе объяснять, вроде, нечего, так что давай, трудись. И пленку особо не расстреливай. Еще пригодится.

— Оптимистичное заявление, товарищ майор, — пробурчал фотограф, но Кремер никак на это не среагировал.

— Ну что, Володя, — обратился он к криминалисту, — давай растягивать.

Майор надел протянутые Володей перчатки и взялся за то, что осталось от размозженной выстрелами головы гремучника.

— Тащи хвост.

Зинченко подошел к ним и поинтересовался:

— Измерять собираетесь?

— Так точно, — не поднимая головы, подтвердил Кремер.

— У кого рулетка?

— Да мы справимся, Николай Васильевич…

— Ладно, будете тут от хвоста до головы бегать и обратно. Раньше ваши дела закончим — раньше к нашим перейдем.

— Вот, товарищ полковник, — криминалист протянул Зинченко рулетку. Полковник протянул конец мерной ленты Кремеру, который прижал ее к земле, а сам принялся пятиться по направлению к сидевшему на корточках молодому капитану. Тот перехватил рулетку у Зинченко, приложил ленту к земле и, присвистнув, сообщил:

— Имеем новый рекорд… Четыре сорок два.

— Так, — майор на секунду задумался. — Ну еще и полбашки… скажем, сантиметров двенадцать… Четыре пятьдесят пять. Так и пиши.

Он выпрямился.

— Гадину, Володя, запакуешь — Белецкий, а ты давай помоги, держи вот перчатки — и прямиком к Наговицыной в лабораторию. Она будет ждать. Ну и… Тела. Сам там скомандуй похоронной бригаде. Маршрут свой они знают.

Он повернулся к Зинченко.

— Извините, товарищ… — и, увидев протестующе поднятую руку полковника, добавил: — Николай Васильевич. С нашими ментовскими делами на пока все.

— Славно. — Зинченко кивнул. — Тут два автобуса с моими орлами прибыло. Хотел покумекать с вами, Петр Андреевич, как их поплотнее и побыстрее в дело включить.

— Благодарю за доверие. — Кремер произнес эти слова просто и без всякой рисовки, так что полковнику не удалось доискаться в его тоне даже тени иронии.

— Да какое тут «благодарю», — Зинченко махнул рукой. — Я и впрямь не могу сообразить, с чего вообще начинать-затеваться.

— Тогда… — Майор снял фуражку и почесал голову. — Я бы сейчас начал с конца. Это чтобы не забыть.

— То есть?

— То есть, в данный момент враг, похоже, себя не обнаруживает, так что перестрелка пока не предвидится. Посему ребятам вашим, может, будет смысл другой работой на время заняться. Но рано или поздно — а я так полагаю, что уже и сегодня — придется нам самим на поиски гадов отправляться. И тут, Николай Васильевич, вопрос с оружием встанет.

— А что с оружием? — недоуменно поинтересовался полковник. — Уж с чем-чем, а с оружием у нас проблем нет.

— Проблем нет, пока оно не стреляет.

Зинченко подумал, что начальник РУВД был прав. За изгибами кремеровской логики следить и впрямь было непросто.

— Что по этой части у ваших ребят? — спросил майор, предваряя вопросы Зинченко.

— Что, что… — Полковник почувствовал, что начинает сердиться. — Да то же, что и ваши ребята на плече таскают. По большей части акаэсы, есть и АКС-74У. У офицеров — пистолеты. Тут уж, сами понимаете, кто во что горазд. Кто с табельным, у кого — пофорсистее. А к чему вопрос?