Кремер вплотную подошел к участковому, положил ему руку на плечо и внимательно посмотрел в глаза.

— Тут вот какие дела, чтобы без многоточий. Я шутки не шутил, когда сказал, что ты герой. Ты на мои шпильки внимания особо не обращай, это у меня с рождения. А ежели, как договорились, шутки побоку, то вот что остается. Смелый ты парень, участковый. По-настоящему смелый. От страха за себя любимого не трясешься, о шкуре своей драгоценной не печешься сверх меры. И это хорошо. Плохо то, что о стране не думаешь — вот что плохо.

Костя вытаращил глаза.

— А страна-то здесь при чем?

— А страна, голуба ты моя, — майор снова соскользнул в «жегловский» тон, — у нас получается при том, что ситуация в ней, в стране, то есть, очень и очень печальная. В стране нашей налицо ситуация углубившегося до беспредела всеобщего похренизма. И, значит, герои, что бы там газетки вкупе с телеящиком не вякали, стране нашей нужны как никогда. Как никогда, старлей. — Кремер внезапно повысил голос. — Но живые герои, понимаешь? Живые!

Участковый смущенно кивнул.

— Понятно, товарищ майор. И в самоубийцы меня уж с ходу не записывайте-то…

— Хорошо, что понятно. Еще лучше, что не самоубийца. А дело мое, если о нем речь, товарищ участковый Константин, никоим образом пока не закрыто, поскольку об убийце нам известно до обидного мало. И поскольку убийца этот все еще, как ты понимаешь, на свободе.

Кремер похлопал Костю по плечу и двинулся к скамейке, на которой располагалось так пока никем и не потревоженное тело. Сделав пару шагов, он внезапно крикнул:

— Это наши, пропустите!

Милиционер из наряда, остановивший Наговицыну и Телешова, послушно кивнул. Участковый увидел, как те сразу же двинулись к майору, и невольно повернулся в сторону пятиэтажки, к подъезду, за дверями которого в подвале выжидала своего шанса и своего часа невиданная в этих краях и потому еще более пугающая смерть.

Сергей, подойдя к майору, отдал Алине небольшой саквояж, который держал до этого, и вопросительно взглянул на Кремера. Тот молча кивнул в сторону скамейки. Телешов посмотрел в направлении кивка и побледнел как полотно. Наговицына сразу же двинулась к телу погибшего.

— Алина Витальевна! — позвал Кремер. Та обернулась. — Вы бы хоть поинтересовались, безопасно ли туда перемещаться?

— Земля вокруг скамейки просматривается хорошо. Если бы гремучника не спугнули, был бы рядом. Так что вряд ли мне что-то угрожает. — Она направилась к скамейке.

— Гремучник? — Кремер повернулся к Сергею. — Значит, уже удалось выяснить? — Он покрутил головой. — Какой к черту гремучник? Откуда?

Телешов секунду помолчал, прежде чем ответить.

— Выяснить, как я понял, удалось немало. Но и не сказать, чтобы достаточно.

— То есть? — Кремер сказал это на ходу, шагая к Алине, внимательно осматривавшей труп со всех сторон. Сергею ничего не оставалось делать, как последовать за майором.

— То есть, яд, скорее всего, того же типа, что и яд гремучих змей.

— Так, значит, выяснили?

— Да. Как и то, что таких змей не бывает. В природе не бывает. Ни в Аризоне, ни в Мексике, ни тем более в Питере.

— Бывает, — спокойно, но твердо сказал подошедший к ним участковый. — Галлюцинациями я до сих пор не страдал.

Наговицына резко повернулась к нему.

— Так вы видели?

Костя кивнул.

— Расскажите. Все, что видели. До деталей.

Майор обернулся на шум двигателя. Во двор въезжала машина, приехавшая за телом. Кремер поднял руку и жестом показал, чтобы труповозка остановилась.

— Да какие уж тут детали, — Костя пожал плечами. — Я и видел только, как она в подъезд вползала.

— Размер, цвет, форма головы?

— Голову не видел. Видел тело. Размер… Да здоровенная, вот такая примерно в обхвате, — участковый показал, раздвинув указательные и большие пальцы рук. — Как минимум.

Во двор въехала еще одна машина — микроавтобус с криминалистами. Кремер кивком указал Алине на выходивших из машины людей: теперь можно будет вплотную заняться осмотром трупа. Наговицына кивнула, продолжая внимательно слушать Костю.

— Цвет… Цвет темновато-коричневый, это точно. Но с краснотой такой цвет… — Участковый прикрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти то, что он видел. — И рисунок был. То есть, не гладкого цвета гадина. Был рисунок.

— И какой?

— Как будто линии — крест-накрест. Как у питонов или удавов, я не знаю. — И, словно отвечая сам себе, участковый задумчиво произнес: — Но питоны-удавы все-таки не ядовитые…