Шрифт:
— Я так думаю, Сергей Михалыч, — наконец произнес он. — Позвоню я все-таки нашему майору-убойщику. В конце концов, он и сам велел, если что… Верно?
— Логично, — подтвердил Телешов.
— А уже потом отзвонюсь вам. Вы дома будете?
— Куда ж я денусь, Костя. Звони.
Ждать пришлось недолго, хотя Сергей, сам себе удивляясь, от аппарата не отходил, то и дело поглядывая на часы. Телефон зазвонил буквально минут через пять. Сергей схватил трубку и с ходу выпалил:
— Костя? Ну, что там с этим майором?
Он едва не остолбенел, услышав в трубке нарочито спокойный «жегловский» голос:
— Можно, конечно, и «Костя», как говорится, хоть горшком назовите. Но «Петр Андреевич» лично для меня как-то роднее и знакомее. Касательно того, «что с этим майором», докладываю: упомянутый майор жив, здоров и как всегда при исполнении.
Телешов смутился. Целый день как на гвоздях — и с какой стати? Сам себя на пустом месте и раскрутил.
— Здравствуйте, э… товарищ майор. Вам так удобнее? Или?…
— Лучше «или», Сергей Михайлович.
Мои персональные данные уже знает, подумал Телешов. Что Костя еще ему доложил?
— Так что, не против ваша специалистка в морг приехать?
— Рвется, Петр Андреевич, — Сергей невольно улыбнулся. Наговицына действительно рвалась, и весьма настойчиво.
— Связаться с ней до завтра успеете? Вот и хорошо. Запишите, куда ехать-то… Впрочем, отставить. Ваш участковый тоже там будет. И вас с собой заберет, и за ней по дороге заедет.
— А если не по дороге получаться будет?
— А если не по дороге, Сергей Михайлович, то даст ваш участковый крюка. Сколько нужно, столько и даст.
Они договорились, что после звонка Наговицыной Сергей перезвонит майору. Тот уже и слышать не хотел о том, чтобы начинать обследование трупа без нее. После того, как Телешов записал еще один номер на телефонной книге, майор с ленцой, как бы между прочим, спросил:
— А скажите вы мне, Сергей Михайлович… Какой ваш в этом деле получается интерес?
Сергей несколько оторопел: вопрос был вполне резонным.
— Видите ли… Моя школа, где я литературу… то есть, сейчас не литературу…
— Остановимся на литературе. Прочее будем считать явлением временным.
Черт, подумал Телешов. Участковый успел выложить майору больше деталей, чем Сергею хотелось бы. Он почувствовал раздражение.
— Это неважно, литература или что-то еще… Важно то, что моя школа находится в пяти минутах ходьбы от места происшествия. Моя школа.
Он подчеркнуто произнес «моя» и поймал себя на мысли, что ни словом не обмолвился о собственных патологических страхах.
— Понятно, — просто и без обычной рисовки сказал майор. — В общем, жду вашего звонка.
Сергей чувствовал себя в роли коммутатора в дурацкой игре под названием «испорченный телефон». Интересно, подумал он, а сколько вообще телефонистам платят? Наверное, побольше, чем учителю, не говоря уж о школьном стороже. Но и работа куда как менее приятная. Не почитать, не помечтать…
Мечтать ему явно не приходилось. Он устал считать звонки: сначала — после разговора с майором — Наговицыной, потом майору. Потом, дождавшись звонка Кости, снова Наговицыной, уточняя, когда и где они ее заберут. И снова участковому Косте — с той же самой информацией. Договорились, что Костя подъедет к Телешову в девять утра. Патологоанатом собирался заняться несчастным Ромео в десять, а часа на дорогу им должно было хватить за глаза.
2
Когда Костя подрулил на своей старенькой милицейской «девятке», Телешов уже стоял внизу у подъезда. Он двинулся к машине, но участковый сам открыл дверь и выбрался наружу. Подойдя к Сергею Михайловичу, он пожал ему руку.
— Время есть. Еще и покурить можно. Ученую вашу мы подбираем на углу маршала Блюхера и Пискаревского, верно? Ну, а нам в район Ручьев. Так что все по пути. По Пискаревскому и двинем.
Сергей достал пачку сигарет — нельзя, конечно, но с другой стороны, что в этой жизни можно? — и протянул Косте. Тот отрицательно помотал головой.
— Не… Я с утра уже как бы не с десяток выкурил. А вы давайте. Время еще есть.
Они проехали на Красногвардейскую площадь прямо по проспекту Шаумяна. Движение было плотным, но без пробок. К тому же Костя, пользуясь тем, что машина, хотя и видавшая виды, но все же служебная, а сам он при форме, обгонял и слева, и справа, сигналя тем из водителей, кто еще не успел как следует проснуться. На Среднеохтинском было уже посложнее, однако, хотя движение на встречной полосе стояло едва ли не намертво, в их направлении поток все-таки двигался с умеренной скоростью.
— Ну, Сергей Михалыч, — сказал Костя, — теперь высматривайте, которая тут ваша на газоне будет.
Они подъезжали к пересечению двух проспектов. Вопроса «которая», похоже, не было — на газоне у проезжей части стояла лишь одна женщина в легкой блузке и выгоревших джинсах. Однако Сергей, рассмотрев ее, засомневался, что это и есть Наговицына. Стройная, светловолосая и очень миловидная, она выглядела лет на тридцать с небольшим — а это на дважды доктора наук как-то не тянуло.
Костина «девятка» притормозила у бордюра. Женщина шагнула к машине и, наклонившись к открытому окну, спросила, но без собственно вопросительной интонации, а словно констатируя факт: