Она нетерпеливо развела ноги, чтобы принять его, и он слился с Карой — сердцем и душой, сознанием и телом. Каждая его мысль, каждый его вздох теперь принадлежал ей.

Кара прижималась к нему сильнее и сильнее, так, что даже лунный свет не смог бы проникнуть между ними. Она ласкала пальчиками его спину, впиваясь ногтями в чувствительный узор вдоль позвоночника. Кара гладила его, царапала, и снова гладила.

Она приняла его глубоко в себя, и их сердца забились в безумном ритме. Кара взглянула на него, в очередной раз поразившись совершенной красотой этого мужчины, и неистовой страстью, горящей в его глазах.

Она сквозь стон прошептала его имя, когда волна удовольствия накрыла все ее тело, услышала ответный стон, и почувствовала, как Алекс излил в нее свое семя.

Алекс сделал глубокий вдох. Никогда прежде он не испытывал ничего более прекрасного, даже с Анной Марой. И хотя он очень любил свою жену, но все равно нуждался в ней не так отчаянно, как в Каре. И теперь к чувству удивления добавилось ужасное чувство вины.

Что если Кара забеременела? Баррет же говорил, что у нее сейчас как раз подходящий период. Эта мысль его ошеломила. Как бы сильно он ни хотел ребенка, рожденного от их любви, в той же мере он опасался столкнуться с возможными последствиями союза мужчины с ЭрАдоны и земной женщины.

Кара слегка застонала, и Алекс догадался, что придавил ее тяжестью своего тела. Скатившись в сторону, он потянул ее за собой, не размыкая объятий. И тут же ощутил тягостную необходимость отдалиться от нее, побыть наедине со своими мыслями, но догадывался, что Кара этого не поймет. Такое поведение ранит её, и девушка решит, что он вновь отталкивает ее. Он не смог бы смириться с этой мыслью, поэтому лишь крепче обнял ее и принялся гладить по волосам до тех пор, пока дыхание Кары не выровнялось, и она не заснула.

— Прости меня, натайя, — прошептал Алекс.

Он уставился в небо, терзаемый противоречивыми чувствами. Не надо было вмешиваться в ее жизнь… прикасаться к ней… и она была лучшим, что случилось с ним за эти двести лет… возможно, она уже была беременна… он разрушил ее жизнь… он желал ее… нуждался в ней.

Он любил ее.

Он не хотел ни любить ее, ни нуждаться в ней, ни желать ее.

Не следовало вообще прикасаться к ней.

Но он вновь хотел обладать ею. Даже теперь его кровь кипела и наполнялась страстью…Кара пошевелилась в его руках, прошептала его имя, а он крепче прижал ее к себе, понимая, что никогда не будет счастлив без нее, но осознавая, что рано или поздно ему всё же придется ее отпустить. И неважно, как сильно он походил на человека, он по-прежнему оставался ЭрАдонцем. Кот и собака могут полюбить друг друга, — промелькнула у него мысль, — но они все равно разные создания, и не смогут быть более чем просто друзьями.

Они пробыли в хижине, пока не закончились продукты. В течении этих трех дней Алекс отгонял от себя все мысли, кроме одной — сделать Кару счастливой. Они прогуливались ночами вдоль озера, купались при лунном свете и засыпали под утро. Он дал себе клятву больше не заниматься с Карой любовью, но каждую ночь она сводила его с ума поцелуями и ласками, соблазняя так, что он просто не мог устоять. Ежедневно он молился о прощении, молился, чтобы девушка не забеременела, молился, чтобы у него хватило силы духа покинуть ее, когда придет время.

Он запоминал каждую черточку ее лица, каждый изгиб ее стройного тела, её звонкий смех, хрипловатый голос в минуты возбуждения, цвет ее глаз, гладкость волос, вкус ее кожи. Алекс твердил ей о своей любви так часто, как только мог, надеясь, что Кара все еще будет в это верить, когда ему придется уйти.

Кара осмотрела их маленькое убежище. Она ненавидела даже саму мысль о том, что придется покинуть это место. И пусть хижина была небольшой, тесной, и снабженной лишь самым необходимым, она оказалась идеальным местом для медового месяца.

Кара взглянула на Алекса. Он стоял у двери с обернутым вокруг бедер полотенцем.

— Тебе вовсе незачем одеваться только ради меня, — произнесла Кара с ухмылкой.

— Очень смешно. Пойдем.

Все еще усмехаясь, девушка последовала за ним на улицу, подождала, пока Алекс поколдует под панелью автомобиля, чтобы завести двигатель.

— Хочешь повести? — поинтересовалась Кара.

— Нет, садись давай. — Он расположился на пассажирском сидении и скрестил руки на груди.

Усевшись за руль, девушка включила фары.

— Куда едем?

— Доедешь до трассы, сверни налево.

— Ты знаешь, где мы?

— Более или менее. — Прошлой ночью он определил их место нахождения по звездам. Если его расчеты были верны, они находились в семидесяти милях от Мултонской Бухты.

Кара поглядывала на него всю дорогу. Его раны зажили, не оставив даже шрамов. Она видела это собственными глазами, но все еще с трудом верила, что Алекс был ранен дважды и полностью выздоровел за три дня. Впервые она понимала Баррета, хотя и осуждала. Но все не могла не думать о возможностях, которые Алекс мог бы дать людям, о жизнях, которые он мог бы спасти.