– Поехали! – Дал сигнал к атаке Филимонов.

Бойцы бегом, пригнувшись, достигли стены склада, и встали, рассосавшись вдоль стены, по обе стороны от дыры проделанной взрывом. Дым постепенно рассеивался. В окна склада полетели гранаты с фосфором и напалмом.

– Так, на всякий случай. – Подмигнув, пояснил Христофоров.

– Так, на всякий случай, всю Москву спалим. – Улыбнувшись, ответил Филимонов.

Внутрь склада, через дыру в стене, начали забегать бойцы. Забежав внутрь, следом, Филимонов увидел лежавшие мешки. Ткнул один из них. Внутри оказалась крупа. Весь склад был забит крупой. Внутренности склада постепенно заволакивало дымом, начинался пожар.

– Бля, сколько же добра пропадёт. – Горестно подумал Филимонов.

Расчёт оказался верным, прямо за складом начинались позиции миномётчиков фашей. Началась перестрелка, быстро перешедшая в рукопашную. Бились кто чем. Христофоров забивал одного фаша снятым с чужой головы шлемом, нанося остервенелые удары по лицу. Сзади на сержанта навалился здоровенный детина. Филимонов вытащил нож и приблизившись, ухватив детину за воротник, отдёрнул его от сержанта и начал наносить фашу один за другим удары ножом. Кровь хлестала из перерезанных артерий, но Алексей не унимался.

Вырезав и перебив миномётчиков, испортив миномёты, и понаставив растяжек, взвод Филимонова, подобрав раненых, ушёл на прежние позиции. Позади остался пылающий продовольственный склад.

Танковое сражение к этому времени, собственно, закончилось. Осталось лишь выкурить из разрозненных строений засевших там гренадёров. Те яростно отстреливались, не давая подвести огнемётные бэхи. Прекрасно понимая, чем это для них закончится. В дело снова пришлось вводить танки, чтобы разрушить строения. Но гренадёры, уловив момент, покинули их и рассредоточились на местности, используя как укрытия сгоревшие танки.

– Бля, вот упорные же, скоты. Ведь есть куда отойти, пока что. Съебали бы уже, и дело с концом. – Эмоционально комментировал, помогая перевязывать раненого, Христофоров.

– Одна радость, мы снова в резерве. – Отстранённо отвечал Филимонов.

Начинало темнеть. Алексей решил осмотреться, и с этой целью забрался на крышу здания. Подступлению темноты яростно мешал огонь многочисленных пожаров. Алексей услышал далёкий, одинокий выстрел.

Сильный удар, подобный удару кувалдой, свалил Филимонова с ног. Резкая, дикая боль в сердце сорвала дыхание. Алексей лежал на крыше, перебирая ногами, ухватившись левой рукой за область грудной клетки слева и широко распахивая рот, хватал воздух.

– Снайпер!!! Всем укрыться и отойти от окон!!! – Доносились из здания крики Христофорова.

До чердачной лестницы от Алексея было с десяток шагов.

– Надо туда… Самому… Полезут вытаскивать и сами попадут… Как я… – Как бы кусками, с перерывами, думал Филимонов. Пересиливая боль, и нехватку дыхания, он медленно, но упорно принялся ползти к чердачной лестнице. Снайпер, заметив движение, выстрелил снова. Пуля ударилась в крышу прямо под лицом ползущего Алексея, оцарапав ему скулу. Со стороны послышался уже знакомый, резкий, звук выстрела старой германской винтовки.

– Надо же… Жив мужик… Он же из второй роты… В такой каше был и жив… Тоже хочу… жить… – Продолжая ползти, в том же темпе думал Филимонов. – Хочу жить… Буду жить… Буду… Жить… Буду… Жить… – Делая выдох после каждого движения, чеканил мысль Алексей.

У чердачной лестницы его подхватил обеспокоенный Христофоров, и перенёс на лестничную клетку верхнего этажа.

– Буду… Жить… Буду… Жить… – Бормотал Филимонов. Сознание его уже было сильно спутано.

– Будете, будете. Сейчас. К медикам доберёмся. И будете жить. – Говорил Христофоров, помогая укладывать Алексея на брезент.

К тому моменту, когда Христофоров с бойцами вытащили Филимонова из здания и направились в развёрнутый неподалёку полевой госпиталь бригады, снайпер, ранивший Филимонова был пойман и зверски искалечен. Им оказался, местный, невысокий, блондинистый паренёк, 16 лет от роду. Поймавшие его бойцы потрёпанной накануне, в танковом сражении, второй роты, решили по своему сжалиться над ним и его мамашей, неожиданно появившейся рядом. Они не стали его убивать, только отрезали большой и указательный пальцы на правой руке, и выкололи правый глаз. После чего преспокойно отпустили под надзор расчувствовавшейся мамаши.

Алексей, к моменту, когда его доставили в госпиталь, всё ещё был в сознании. Лёжа в импровизированных носилках, он держался за рану в левой стороне груди и отрывисто дышал, лицо было неестественно бледным, с синюшным оттенком. Именно в таком состоянии его приняли медики.

– Ну вот, парни, теперь я снова Ванька-взводный. – Угрюмо сказал бойцам Христофоров, когда они вышли из подвала, где находился госпиталь.

– Нехорошо как-то вышло, толковый мужик, и так глупо подставился. – Поддерживая беседу, сказал нерусский боец, тот самый, меткий гранатомётчик, по фамилии Хабибуллин.