У Щербаковской улицы случился танковый бой. О появлении фашиковских восьмидесяток известили разрывы снарядов. Четверо солдат было убито. Танки стреляли вдоль улицы. Алексей распорядился занять здание на углу Ткацкой улицы, и на неё же загнать через дворы технику. Семдесятдвойка Синицына развернулась лбом к железной дороге, встав вдоль Ткацкой. К танку поспешил Филимонов и позабыв напрочь о стоявшем в корме телефоне, принялся барабанить по броне подобранной железякой. Командирский люк медленно открылся, оттуда показалась голова Синицына.

– Телефон же есть. – Крикнул Синицын и скрылся в танке. Филимонову ничего не осталось как подойти к корме, открыть ящик и начать разговор с Синицыным таким образом.

– Что теперь делать, Синицын?!!! Там их пара штук, не меньше!!! – Орал в трубку Филимонов.

– Надо связаться с начальством, они пришлют поддержку. Сам я туда просто так не полезу. – Отвечал по телефону Синицын.

К Алексею подошёл Христофоров, с ним был солдат с рацией.

– Надо ротному сообщить, товарищ капитан. – Как бы подсказывая, добродушно сказал Христофоров, показывая на бойца с рацией.

Радиоэфир был загружен, кто-то кого-то вызывал, кому-то что-то докладывал. Однако хаоса не было.

– Бугор!!! Бугор!!! Я торпеда три!!! Ответьте!!! – Заговорил Филимонов в рацию.

– Торпеда три, слышу вас! Приём! – Раздался из рации голос Алексеева.

– У нас проблема! Со стороны Щербаковской по нам бьют два или три танка! Мы закрепились на углу Ткацкой! Есть потери! Нужна танковая поддержка! Приём! – Докладывал о своём бедственном положении Филимонов.

– Торпеда три, оставайтесь на месте! Повторяю, оставайтесь на месте! Что бы ни случилось держитесь там! Оставайтесь на связи! Вопрос с поддержкой будет решаться! Приём! – Ответил Алексеев.

– Понял вас Бугор! Будем держаться!

– Хорошо! Конец связи! – Ответил Алексеев и замолчал.

Спустя десять минут ротный вызвал по рации Филимонова и сообщил хорошую новость. Поддержка будет. Оставалось держаться. Это было несложно. Фаши, остановив продвижение Филимонова, дальнейших действий почему то не предпринимали.

Со стороны Щербаковской донеслись звуки выстрелов танковых пушек. В этот же момент на связь снова вышел Алексеев. Приказ его был прост и однозначен.

– Жмите на Щербаковскую и поддержите наши танки! Бегом! – Приказал Алексеев.

Взвод Филимонова, сорвавшись с места, дворами направился на Щербаковскую. Одно отделение было оставлено на Ткацкой, для охраны техники. Перебегая от дома к дому, Филимонов заметил, что так же быстро, дворами, параллельно филимоновцам, бегут ещё федералы. Достигнув Щербаковской, Алексей увидел, что те две восьмидесятки, которые так резко прервали их движение вперёд, подбиты. Одна ярко горела, другая была разворочена на обломки внутренним взрывом. Филимонов приказал технике подтянутся к перекрёстку. Место у перекрёстка, где закрепился на этот раз взвод было очень удачным. Коробка зданий, большой внутренний двор. Слева открывался вид на парк и железную дорогу.

Алексей, проверяя размещение бойцов по зданиям, поднялся на верхний этаж. Остановившись, он принялся рассматривать просматривающийся парк и прилегающие окрестности. Его виду предстали горящие танки, между которыми, маневрируя, двигались семдесятдвойки первой бригады.

Перейдя в другое здание, Алексей поднялся там на самый верхний этаж. Судя по увиденному там, где прошли сегодня подразделения бригады, Москва пылала. Множество столбов дыма то тут то там, звуки стрельбы из самых разных видов оружия.

– Так всегда. – Сказал, стоявший сзади Христофоров. – Если всё кругом горит, значит, дела у нас идут отлично.

Ничего не ответив, Филимонов спустился в подвал. Там собрались жители близлежащих домов.

– Вы только нас не жгите, пожалуйста. – Заметив Алексея с Христофоровым, обратилась к ним средних лет женщина.

– Не собирались вроде. – Буркнул в ответ Христофоров.

– А у Черкизовской тоже не собирались! – Истерично крикнула покрытая копотью женщина. – Недочеловеки!!!

– Уймись, дура! – Крикнул на неё мужчина, явно южной наружности.

– Сам уймись, гнида черножопая!!! – Раздался крик из отдалённого угла подвала.

Подвал загудел. Толпа разделилась. Одни защищали федералов, другие фашистов.

– Пошли отсюда командир, делать нехуй будто, с долбоёбами ещё общаться. – Спокойно предложил Алексею Христофоров. И обернувшись к поддерживавшим фашистов обывателям громко, подняв кулак, сказал. – Мешать, вредить будете, спалим всех к ебеням!!!

Вскорости подошли на замену подразделения второй роты. Начав продвижение они столкнулись с большой группой фольксштурмовцев, в растерянности бредших в направлении шоссе Энтузиастов. Началось форменное избиение. В бинокль, с верхних этажей, Филимонов наблюдал, как скопившихся фольксштурмовцев, начавших сдаваться в плен, облила огнесмесью подъехавшая БМП. Бегавших по улице горящих фашей никто не добивал. Воздух наполнился сильной примесью запаха, запаха горелого человеческого мяса. Внезапно возникшее у Филимонова чувство жалости было раздавлено. Раздавлено всплывшим образом искалеченного, умирающего Айдара.