Паша, конечно, кивнул, а сам уже начал судорожно думать, как объяснить свое отсутствие дома…

Объяснился он тем, что уезжает в командировку. К счастью, родители не знали, что Артур, об убийстве которого уже судачил весь город, и директор фирмы, где числился Паша — это одно и то же лицо. Ну а командировки — вещь совершенно обыденная.

Зато постоянное пребывание Паши около Коляна позволяло ему также быть в курсе всех событий.

У милиции было однозначное техническое превосходство — баллистика, отпечатки и тому подобное.

Зато преимущество по свидетелям было у Коляна. Во-первых, это все было неофициально, во-вторых, врать Коляну желающих было мало. Ибо чревато.

Так, из ментовки пришла информация, что застрелен Артур был из так называемого пистолета — ручки, рассчитанного на один патрон. Зато выстрел был сделан в упор, в висок. Могло быть так, что просто некий прохожий постучал в боковое стекло, и когда Артур его открыл, тот приставил ему ручку к виску и выстрелил.

По следам и отпечаткам было глухо. И неудивительно, когда все утро вокруг машины сновало туда — сюда такое стадо.

Зато, как с облегчением узнал Колян, машина Артура была абсолютно «чистой» от наркоты. Никакого следа. Так что с этой стороны Колян, как он выразился, «аплодировал покойному стоя».

Шустрые парни Коляна, в отличие от сотрудников милиции, восстановили последний вечер Артура чуть ли не по минутам.

Весь день он просидел у себя в «офисе», ничего не делал, играл в игрушки на компе. Кто-то подогнал ему «WarGames», и Артур «подсел».

Часов в семь вечера он ушел из офиса, собственноручно его закрыл, сел в машину и отправился в «Алмаз». «Алмаз» — это большой загородный ресторан, стоящий около московской трассы. Рядом — несколько небольших гостиниц, большая стоянка для дальнобойщиков, небольшая, но аккуратная — для состоятельных путешественников. Потому в ресторане всегда было многолюдно, а Артур шумные компании любил.

Там он сидел с какой-то бабой, не местной, кто такая, узнать не удалось. Но он отлучался с ней, и они сняли один номер на пару часов. Чем они там занимались, догадаться было не трудно. Охранник видел, что Артур вышел очень довольный, а баба — очень помятая.

Потом их снова видели в ресторане, но баба скоро уехала, одна, причем сама была за рулем. Номер никто не запомнил, и бабу эту видели здесь в первый раз.

Наконец, где-то в одиннадцать тридцать уже не совсем твердо держащийся на ногах Артур ресторан покинул, и уехал. Так как никто его больше нигде не видел, можно было сообразить, что поехал он как раз домой. До дома доехал, а там его уже ждали.

— В общем, — выразил свое мнение Колян. — Это нам ничего не дает.

Паша робко предположил, что, может быть, это вдова его… Того… наняла кого-нибудь. Ведь надо искать, кому было выгодно.

Колян подумал минуту…

— Да нет, — сказал он уверенно. — Это вряд ли. Курица та еще. У нее духа не хватило бы. Хотя вот насчет выгодно — это ты прав. Это в самую точку.

Он снова принялся угрюмо грызть семечки. Во всем доме было тихо.

— Если так подумать, то до хрена народу это было выгодно. Цыганам тем же. Артур, он знал, где дурь дешевую можно взять. А цыгане злились, мы у них клиентов перебивали. Но не могли они решиться! Не могли. Знают же, что мы их пожжем всех, если что. Неужели все-таки решились? А может…

Что «может», он так и не сказал. Задумался о чем-то. Разумеется, переспрашивать Паша не решился. Он решил, что и так уже слишком много узнал. Слишком много, чтобы жить спокойно…

Вопреки его первоначальным опасениям, семейная жизнь у Виталия сначала вроде бы наладилась.

Ни одного худого слова он не говорил своей жене, и она вела себя совершенно как ни в чем не бывало. Казалось, она вообще ничего особенного в поведении мужа в первую брачную ночь не заметила.

Медовый месяц они провели дома, а потом оба вернулись на работу: Виталий — в свой лесхоз, а Алеся — к Федорову, в типографию.

Прошло не так много времени, и Виталий насторожился. Алеся стала допоздна задерживаться на работе, у нее появились сильные головные боли, из-за которых она отказывала ему в близости, а когда секс и случался, то проходил как-то механически, как будто жена думала о чем-то своем, постороннем.

Прямые вопросы Виталий задавать боялся. Был и еще более глубокий страх — он не был уверен, что точно хочет знать ответы. Пока ничего не знаешь, можно ничего не делать. Если вдруг узнаешь — придется как-то реагировать. Отмолчаться, сделать вид, что ничего не было — не получится.

А расставаться с Алесей Виталий не хотел совершенно. Несмотря ни на что, он ее действительно очень любил.

Хотя нет — это была не любовь. Это была страсть — тяжелое, нехорошее чувство. Виталий хотел обладать Алесей. И пока хотя бы то обстоятельство, что она является его женой и носит его фамилию, Виталия несколько успокаивало.

Она же не хочет ничего менять? Ну и хорошо. Вдруг, если Виталий раскроет нечто неприятное, она сама решит от него уйти?

Виталий представлял себе это, и вздрагивал. К этому он был не готов.