— Ты мне самое главное скажи. — Перси склонил голову набок и облизнул губы. — Только честно. Ты ведь можешь, я знаю.

Он тронул Брада за руку. Ох, закурить бы сейчас! Сразу легче станет. Вот только коллеги и любовница не поймут. Сокрушенно поцокав языком, детектив подтащил стул, сел на него верхом и уперся подбородком в кулаки. Одно приятно: в машине уже лежат туристические проспекты. И авиабилет. Свобода! И кожа вполне прилично выглядит — не зря в солярий ходил.

Брад задумчиво разглядывал детектива. Как-то все стало не так. Гулял. Нашел цветы. Подружился с мальчиком. Мальчик повел между домов. Там был грубый человек. Потом — гром и молния. Прибежал полицейский. Грубый человек упал. А этот кто такой? Чего он хочет? Что ему дать?

— Это ты убил того человека в переулке? Ты? — Перси машинально погладил себя по лысине и продолжил вкрадчиво: — Сказать все равно придется. Ничего не поделаешь. — И детектив уставился в потолок.

«Не убий, — вспомнил Брад. Его четырехпалые руки сделали плохое дело. Все стало плохо. Ничего-то у него не выходит как следует. — Глупый, — укорял он себя. — Глупый и есть».

«Не убий!» — гремело в голове у Брада. От этих слов вскипала ненависть к себе. Вскоре ненависть сменилась ужасом: он убил человека! Человек упал, его нету. И все из-за Брада. Это он виноват. Что же с ним теперь сделают?

Брад смотрел на круглое, как у младенца, лицо Перси и пытался понять, о чем тот думает. А детектив думал: «Неужели это зубной маньяк? А черт его знает. Сержант, который его арестовал, клялся, что видел на месте преступления зуб. И куда этот зуб делся? Как вообще такой идиот мог кого-то убить? Вы только поглядите на него. Хоть бы сказал что-нибудь. Ничего не понимаю. Ничегошеньки. Дико хочется курить. Может, поэтому мысли не идут? Может, дело в этом? Или не в этом? Бедняга похож не на убийцу, а на маленького мальчика. Того гляди заплачет. По-моему, он невиновен. Будь у меня этот зуб, тогда, конечно, другой разговор. А так — невиновен, и все тут. Надо бы сержантов рапорт перечитать».

Перси поднялся и с грохотом отодвинул стул. В тишине звук прозвучал так резко, что Брад дернулся и всхлипнул.

— Прости. — Детектив мягко положил руку ему на плечо.

В животе у Брада заурчало. Брад опустил глаза и подумал, что есть ему теперь может и вовсе не придется.

— Все. Умываю руки, — объявил Перси. Он шагнул к двери, обернулся и добавил: — Не могу больше. Без толку. — Детектив потер затекшую шею. — Придется в этом убийстве обвинить тебя. Сейчас пойдешь под замок. И будешь сидеть, пока эксперты переулок не прочешут. — Он незаметно взглянул на Брада Ноги у Перси стали ватными. «Бедный парень!» Детектив наклонился над столом. — Ты меня понял?

Брад кивнул. Он решил, что именно такого ответа ждет этот человек.

— Тебе понадобится адвокат. Это как пить дать.

— Адвокат, — повторил Брад. Пляшущие тени начали менять форму, перестали быть такими страшными. Мелькнул Джим, потом. — Милая, квартира, еда. В голове один за другим возникали образы, которые нельзя потрогать. Как же их оживить?

— Если не хочешь нанимать своего, мы тебе предоставим нашего. — Детектив выпрямился. — Завтра будет предварительное слушание твоего дела.

«Кто кого допрашивает?» — с досадой думал Перси. Он облизнул губы и поправил очки. Откашлялся. Кашель был мокрый, булькающий. Внезапно детективу стало очень неловко. Он кивнул Браду и быстро вышел из комнаты. Через несколько минут Перси вернулся. За все это время Брад даже пальцем не пошевелил.

— Ты сейчас наблюдаешься у врача? — спросил детектив, вспомнив, что обязан задать этот вопрос. — Лекарства пьешь?

Брад кивнул.

Перси недоверчиво посмотрел на него.

— Как тебя зовут, приятель? Чего ты уперся, скажи, как тебя зовут?

Брад знал, что убийце не положено иметь имя. Имя уходит вместе с жизнью, отнятой у другого человека.

— Не зовут.

Брад опустил глаза и горько заплакал. Он подумал о матери. Она была такая ласковая, такая терпеливая. Она учила добру, учила совершать хорошие поступки. А Брад предал ее. Обидел родную мать. Все пропало.

Детектив застыл. Он закусил нижнюю губу и дотронулся до широкого плеча Брада.

Сержант за стеклом помахал мешочком с уликой. Из динамика доносился голос детектива:

— Тогда запишем тебя Джоном Доу. [1] Да я и сам понимаю, что это банально. Ты ведь это хотел сказать? — Он хмыкнул и тепло улыбнулся.

«Упорство, — думал сержант, — вот что главное в нашей работе. Улики надо собрать? Надо. Я же говорил, что был зуб. Мало ли где я его нашел! Просто он случайно оказался у трупака во рту. Кому какое дело? Зато теперь — вот она, улика. — Полицейский еще раз встряхнул мешочек. — Он и сидел-то не крепко».