Шрифт:
– Если нет полного расплавления железы и клетчатки, очень обидная смерть. Вдруг могли вытянуть? Тогда обидно. Обидно.
– Да что обидно-то? Вот сейчас на вскрытие вызывают. Хотите – сходите, посмотрите, убедитесь.
– Сейчас? Очень хочу. Пойдемте.
– Лариса Борисовна, вас к телефону.
– Меня нет. У меня отпуск.
– Из прокуратуры. Следователь.
– Ну и что?! На минуту заехала! И все сразу на меня. К вам же сюда заходить нельзя! Да, кстати, как эта больная, что я оперировала, с Меккелевым дивертикулом?
– Все хорошо пока. Все нормально.
– Во! Так и скажите терапевтам.
– Лариса Борисовна! Трубка ждет.
– А, черт! Алло! Я слушаю!
– Добрый день, Лариса Борисовна.
– Добрый.
– Следователь из районной прокуратуры с вами говорит.
– Слушаю вас. Что случилось?
– Ничего страшного, Лариса Борисовна. У вас лежал больной Силантьев с ножевым ранением. Там грязная история, пьяная драка, хулиганье между собой повздорило. Нам нужно допросить вас, лечащего врача и оперировавшего хирурга. Надо, чтоб вы к нам приехали…
– Помилуй Бог! Времени же совсем нет. У нас этого хулиганья сколько бывает! Что ж, мы и будем ездить каждый раз?
– Что же делать, Лариса Борисовна? Следствие идет. У нас работа такая.
– Приезжайте сами и сразу со всеми поговорите.
– Я не могу. Дел много очень.
– Когда всякая пьянь и бездельники лежат у нас, вы к ним приезжаете! А мы и так как загнанные лошади и все равно должны ехать к вам из-за какого-то алкоголика!
– Ну что же делать, Лариса Борисовна?
– Знаете, у меня отпуск. Я выхожу на работу в понедельник. Тогда и поговорим.
– Хорошо, Лариса Борисовна. Время терпит. – Следователь добродушно хмыкнул. – До свидания. До понедельника.
Когда она пришла в морг, вскрытие уже началось.
– Лариса Борисовна, а нам сказали, что вас нет, в отпуске.
– Приехала. Но меня еще нет. Я в отпуске. Это не я – мираж.
– Ну, это вскрытие ничего экстраординарного не дает. Полное расплавление поджелудочной железы. Ужасная печень.
– А селезенка? Развалилась? Нет, это не сепсис.
– Да, селезенка развалилась. Интоксикация. Нет, сепсис мы не поставим. Тут и так хватает причин для смерти.
– Не жилец она была. Нам можно идти, наверное?
– Идите. Так и запишем: некроз поджелудочной железы, цирроз печени, интоксикация.
Когда хирурги вышли, паталогоанатом повернулся к своему коллеге:
– Хирурги, конечно, в этом деле ничего не понимают. Типичный сепсис. Да что их травмировать? Значения это никакого не имеет. Не от сепсиса, так от некроза железы, но должна была умереть. С этим не живут. Лечили они правильно, что им лишний раз нервы трепать? А так, по правде, если, сепсис тоже есть.
Лариса Борисовна по пути в отделение заметила своим помощникам:
– Патанатомы в этом ничего не понимают. Конечно, сепсис. Она бы все равно умерла, но для себя, ребята, вывод сделать нужно. Не знаю, может, нужно было больше антибиотиков? Не знаю…
– Да вы что, Лариса Борисовна! Мы максимально ее пролечили. Не представляю, что еще можно было.
– Надо взять историю болезни и еще раз внимательно просмотреть, проанализировать всю схему лечения.
– Так это сделаем. Будет конференция по разбору смертности, тогда и проанализируем. Возьмет историю назначенный оппонент-рецензент и будет анализировать. А мы – отбиваться.
– Не люблю я эту систему, когда историю болезни дают на рецензию и анализ твоему же коллеге. Не по должности заниматься поиском ошибок у товарища.
– А кто же это должен делать?
– Кто! Ты сам. А иначе ты только отбиваться будешь да оправдываться. Сам ищи, либо начальство, которому по должности положено.
Ларису остановила какая-то женщина.
– Доктор, мой муж лежит у вас в пятой палате. Я бы хотела узнать про него.
– Лариса Борисовна, это больной, который лежит в пятой палате первым направо. Склероз аорты, подвздошных артерий, начинающаяся гангрена обеих ног.
– Это тот, у которого два инфаркта было?
– Да, да, доктор. Два инфаркта. Он, он.
– Лариса Борисовна, обследование у него полностью закончено, все уже есть. Мы ждем вас, чтоб окончательно решить, что делать.
В ординаторской Лариса посмотрела историю болезни, полистала все анализы, исследования. Самого больного она помнила хорошо.
– Видите ли… Простите, как вас зовут?
– Нина Михайловна.
– Видите ли, Нина Михайловна… Положение очень тяжелое. Оперировать необходимо. В противном случае он умрет от гангрены в ближайшее время. Вот только делать что? Если большую реконструктивную сосудистую операцию, то шансов на успех мало.