«И будут эти люди воевать между собой, и продлится эта война семь дней, и будут они в это время смотреть друг на друга как дикие звери; и попадет к ним в руки опасное оружие, и они, думая „это дикий зверь“, „это дикий зверь“, лишат этим оружием друг друга жизни».

Он легко оттолкнулся от стены и вышел из комнаты – точно не знал, в какой именно комнате был, – спустился в холл и открыл дверь в свою комнату. Пройдя мимо изображения Будды, он вошел в ванную и долго стоял под ледяным душем.

Помывшись, он надел черные хлопковые брюки, свободную рубашку и сел перед фигуркой Будды в позе лотоса. Закрыв глаза, он начал вслух декламировать отрывок из книги Даммапада:

"Все зло, творимое людьми

Нам болью в сердце отзовется

Ошибками печальными земли

Очистимся, дух ликованья к небу вознесется

Спасти себя мы можем только сами

Мы все – мужчины, дети, женщины: народ

Путь к истине находится во храме

Куда один лишь вечный Будда знает вход.

Киеу знал, что это сущая правда. Разве не всемогущий Будда сказал: «Анника вата санкара». Все, живое и неживое возвысится, а затем умрет. Это относится ко всему, что есть в мире. Это подтверждается примерами из повседневной, весьма нестабильной жизни. Никто не живет вечно, ничто не существует вечно – все равно рано или поздно угасает, будь то человек или камень. Почему люди воюют? Потому что не знают, кто они на самом деле. Внутреннее и внешнее созерцание своего тела при Правильном Дыхании, Правильном Течении мыслей и Правильной Концентрации поможет им понять, что тело – мимолетный гость в этом мире, оно разлагается на основные компоненты: Землю, Воздух, Огонь, Воду.

Концентрация.

Киеу начал с Анапанасати, направленных вдохов и выдохов, и через несколько минут достиг состояния, когда его – Ситта– сознание стало уравновешенным, просветленным, спокойным и счастливым. А потом, как учил Преа Моа Пандитто, он перешел к камматтана, пройдя через все сорок предметов Тропы Очищения.

Теперь он возвращался на Восьмую Тропу, где его ждали три ее главных составляющих: Сила, кодекс чести, Самади, внутреннее видение и Панна, мудрость. Это был единственно возможный путь к Нирване, абсолютной реальности: самосозерцанию.

Медитируя, Киеу все более отчетливо вспоминал образ Преа Моа Пандитто, который на самом деле никогда не покидал его, даже когда Киеу был Чет Кмау – и тогда он чувствовал ослепительный свет и энергетическое поле, исходившие от Монаха. Как же Киеу Сока, будучи мальчиком, восхищался им! Киеу – взрослый человек – по-прежнему чувствовал восторг и преклонение перед ним! Это, по крайней мере, не изменилось.

Закончив анализ четырех стихий, являвшихся частью камматтана, он почувствовал, как из глубины души его выползает что-то черное, и его захлестнула мутная волна ненависти. Через мгновение муть осела. Киеу встал и четко повторил про себя задание: убить Трейси Ричтера.

Не оглядываясь на позолоченного Будду, забыв о медитации, он вышел из своей комнаты и прошел через погрузившийся во тьму холл. Он отчетливо слышал как тикают большие напольные часы.

Не понимая, почему он это делает, Киеу направился к спальне хозяйки и, распахнув дверь, наклонился над трупом Джой Трауэр Макоумер.

Когда Трейси вошел в здание Фонда, он услышал звуки музыки. Он пошел через главный вход, а в цокольном этаже располагался большой зал, где сейчас, видимо, проходил концерт. Трейси решил, что выступление можно пропустить, и повернул направо, в короткий, хорошо освещенный коридор: голые стены, но он знал, что в них напичканы всевозможные датчики и идентифицирующие устройства, так что к тому времени, когда Трейси окажется у нужной ему двери, те, кому следует, уже будут знать, кто он такой.

А нужна ему была дверь, которую все в Фонде называли «сэндвич»: между обычными внутренней и внешней панелями темного дерева в этой двери был проложен шестидюймовый лист из ванадиевого сплава, делающий любую попытку несанкционированного проникновения в помещение совершенно бесполезной, а главное – бессмысленной.

Едва он коснулся ручки, дверь мгновенно открылась, словно не была до этого заперта.

– Мама!

Из-за необъятного пульта связи навстречу ему шагнул Стейн. Широко улыбаясь, он долго тряс Трейси руку. Это был невысокий, очень широкоплечий человек с решительным лицом, черты которого выдавали в нем уроженца Средиземноморья. В карих глазах вспыхивали веселые искорки:

– Хотел немного испугать тебя вечером, но никто не знал, где ты остановился, и я не смог позвонить тебе.

Трейси не имел ни малейшего желания обмениваться шутками: мысли его уже были в архиве, где он рассчитывал добыть кое-какую информацию.

– А в чем дело? – равнодушно спросил он.

– Ближе к вечеру перезвонил О'Дей, – Трейси мгновенно насторожился. – Сказал, ему кое-что пришло в голову, и он хотел бы переговорить с тобой. Кстати, голос у него был весьма возбужденный.

– А ты можешь соединить меня с ним прямо сейчас?