– Этот человек наш клиент. Очень могущественный клиент, – Золотой Дракон сменил позу. – Как вы предполагаете, что произойдет с нами, если мы будем столь неэтичны и предоставим вам хоть какую-то информацию о нашем клиенте? Мы лишимся хлеба насущного, ибо репутации нашей придет конец.

– Вызнаете, что это за человек.

– Не будем выносить никаких суждений, мистер Ричтер. Достаточно того, что мы можем предсказать судьбу, достаточно того, что мы постоянно поддерживаем связь с мириадами духов.

– Умоляю вас, – склонил голову Трейси, – ситуация чрезвычайная.

– Мы это видим, – кивнул Золотой Дракон. – И все понимаем.

– Составьте хотя бы мой гороскоп, – Трейси был в отчаянии. – Можете ничего не говорить мне, если увидите, что он пересекается с судьбой этого человека.

Фен шуй молча разглядывал Трейси. Тишина опустевшей фабрики оглушала. Наконец он взглянул в свои записи и на двадцать минут погрузился в работу. Вскоре он отложил ручку и тяжело вздохнул. Он продолжал изучать вязь вышедших из-под его пера иероглифов и причудливых линий. Затем сверился с книгой гороскопов и это, видимо, полностью подтвердило его выводы.

Когда он снова посмотрел на Трейси, в лице его произошла какая-то перемена:

– Мы расскажем то, что вы хотите знать.

Трейси остолбенел.

– Но почему? Что произошло?

Золотой Дракон задумчиво барабанил кончиками ногтей по бумагам, отчего получался звук, походивший на стрекот цикады.

Трейси глубоко вздохнул:

– Где сейчас Мицо?

Золотой Дракон подслеповато прищурил глаза и облизнул губы:

– Мы предвидели этот вопрос, – прошептал он. Зрачки его расширились, голос окреп. – Он в Лоонгшан.

– Гора дракона? Где это?

– Так называется жилище его любовницы.

– Нефритовая Принцесса мертва. Золотой Дракон даже не моргнул глазом.

– Да, нам известно это. Но Нефритовая Принцесса не была его любовницей. Она жила в доме Мицо.

– У него их по меньшей мере два.

– Может, и больше. Это имеет значение?

– Видимо, нет. Просто любопытный факт.

– Лоонгшан – это особняк на пике Виктории, – Золотой Дракон быстро написал что-то на листе бумаги и толкнул его по полированной поверхности стола к Трейси. – Вот адрес.

– Думаю, вы догадаетесь, чем все может кончиться, – заметил Трейси.

Фен шуй закрыл глаза.

– Наркотики пробуждают силы зла. Мы предупреждали об этом Мицо, но он лишь рассмеялся нам в лицо, – старик открыл глаза, и внезапно в них сверкнуло что-то, что показалось Трейси намеком на личную неприязнь, может даже ненависть. – Он не верит в фен шуй, он даже не китаец. Он приходил к нам только для того, чтобы ублажить Нефритовую Принцессу, ему хотелось сделать ей приятное.

Трейси не думал, что По-Свежий Ветер дал ему ложную информацию, но, как и все в Гонконге, любая, даже самая правдоподобная информация нуждалась в дополнительном подтверждении.

– Она умерла плохой смертью, – Трейси понимал, что должен сказать об этом, – если вы знали ее, приношу свои соболезнования.

– Сегодня ночью мы вознесем молитву ее духу.

Пора было уходить. Трейси встал, но оставался еще один вопрос.

– Золотой Дракон, – тихо сказал он, – пожалуйста, скажите, что такое вы увидели в моем гороскопе, что заставило вас изменить свое решение?

Фен шуй поднял глаза на Трейси, взгляд его был полон печали:

– Смерть, мистер Ричтер. Мы увидели там смерть.

В конце августа солнце иногда бывает ослепительным, как в самом начале лета. Тогда его лучи ударяются в отмытые добела стены собора Святого Патрика, отражаются от его широких каменных ступеней и через открытые настежь двери прорываются к алтарю, непристойно веселясь там, где подобает скорбеть или предаваться благочестивым размышлениям.

Телевизионные камеры установлены перед алтарем, репортеры поднесли микрофоны на уровень груди и начали произносить фразы, стараясь поворачиваться таким образом, чтобы операторы ни на миг не выпустили их лица из фокуса.

Год президентских выборов, сезон политических анализов, время правдивых телерепортажей и сенсационных интервью с основными кандидатами. Одного этого достаточно, чтобы телевизионщики могли гордиться своей профессией.

Пятая авеню постепенно заполнялась толпами, они тянулись сюда с юга, из Сэкса, и из северного Ди Камерино. Группы людей прорезали четкие ряды полицейских в голубой форме, солнце играло на отполированных до зеркального блеска рукоятках их дубинок, и не добившись своего, тонуло в черных корпусах притороченных к поясу раций – время от времени кто-нибудь из стражей порядка поднимал микрофон и почти беззвучно шевелил губами.