Вечерняя смена закончилась, рабочие разошлись по домам, но крошечная фабрика была открыта, из окон служебных помещений лился лимонно-желтый свет. Довольно большой двор был вымощен брусчаткой, шаги отдавались гулким эхом, под качающимися на ветру фонарями суетились тени, словно визит Трейси застал их врасплох.

Здесь делали детские игрушки: в пластиковых пакетах лежали головы кукол; пакеты были запечатаны вакуумным способом, чтобы пыль и влажный воздух не испортили искусно завитые нейлоновые локоны красавиц. В других пакетах – тоже прозрачных – ожидали сборки мускулистые руки кукол-воинов, здесь же хранились пластмассовые мотоциклы, секции игрушечной железной дороги и, что производило самое странное впечатление, – лысые кукольные головы: безукоризненно правильные черты, шестидюймовые ресницы из жесткой нейлоновой нити, которые безжалостный нож конвейера при сборке укоротит до приемлемой длины.

Офис Золотого Дракона находился в дальнем углу – здесь, по его мнению, было самое удачное место, куда устремляются добрые духи и которое стороной обходят духи злые. Ведущий к кабинету коридор декорирован пурпуром и золотом, от запаха благовоний у Трейси слегка закружилась голова.

На приеме у Золотого Дракона была молодая китаянка, и Трейси терпеливо ждал, пока она уйдет.

Бронзовые светильники и несколько десятков свечей создавали ровное, приглушенное освещение. Светильники были установлены вокруг дароносицы, в которой сейчас лежали свежие фрукты и горка риса – гонорар чародея.

На стене справа от Золотого Дракона висело серебристое панно с вышитыми золотой нитью изображениями Будды, на левой стене желто-зеленый дракон преследовал свой собственный хвост. Наискосок от великого магистра стоял глиняный кувшин, покрытый темно-красной эмалью. Высотой примерно два с половиной фута, чуть сужающийся к горлышку. Кувшин покоился на покрытых мхом камнях, крышка его была завалена мелко нарезанными листами бумаги, олицетворявшими «деньги духов».

Так называемая Золотая Пагода, догадался Трейси, здесь покоятся священные мощи предков. Этот сосуд не представлял собой ничего загадочного: религиозные, но при этом весьма прагматичные китайцы хранили в таких кувшинах отполированные временем кости умерших родственников; подобные емкости можно было встретить почти в каждом доме Гонконга. А все потому, что из-за недостатка места кладбища в Колонии для большинства были непозволительной роскошью, а традиции требовали уважительного отношения к умершим. Неукоснительное соблюдение традиций и стало причиной такового вот необычного компромисса. Могила, где прах любимого человека мог бы покоиться вечно, была многим не по карману, и потому, по истечении шести лет кости эксгумировали, покрывали бесцветным лаком и в определенной последовательности укладывали в Золотую Пагоду. Очень часто именно фен шуй давал рекомендации, как именно надо уложить кости и где установить сосуд – дома или на близлежащем холме.

В этом сосуде вне всякого сомнения, покоились кости предков самого Золотого Дракона.

– Кунг хей фат чой,– прошелестел фен шуй.

Радости тебе и богатства, перевел про себя Трейси. Недурственное пожелание.

Золотой Дракон сделал движение рукой:

– Мы закрываемся, но в любом случае прием производится по предварительной записи.

Трейси поклонился Золотой Пагоде и повернулся к фен шуй:

– Кунг хей фат фук!Вы процветаете, поздравляю.

– Верно.

– Я проделал долгий путь, чтобы повидаться с вами, – продолжал Трейси на кантонском диалекте.

– Как долог был твой путь?

– Я шел к вам всю мою жизнь.

Золотой Дракон наклонил голову:

– Приблизься.

Это был хрупкий человек, довольно высокий – выше, чем большинство китайцев, с вытянутым продолговатым лицом и блестящей лысиной на макушке. Пронзительный взгляд, широкий рот и срезанный подбородок. На нем была черная стеганая куртка, расшитая на груди желто-зелеными драконами. Единственно нетрадиционной деталью в его облике было пенсне в тонкой золотой оправе, то и дело сползавшее на кончик короткого остренького носа.

– Я вижу, ты знаком с нашими традициями, – голос его завораживал. – Назови свое имя.

– Трейси.

– Когда ты родился?

Трейси назвал день и месяц. Золотой Дракон вытянул руку:

– Сядь.

Трейси осторожно опустился на стул черного дерева. Стол, за которым восседал фен шуй, тоже был из черного дерева. Старик быстро делал какие-то пометки на листке рисовой бумаги. Слева от него возвышалась стопка книг. Золотой Дракон взял одну из середины – Трейси узнал китайский календарь, по которому магистр сверял его дату рождения. Справа на столе стояла деревянная шкатулка, на крышке которой начертан круг, разбитый на двенадцать секторов, по числу знаков китайского Зодиака. В центре колыхалась латунная стрелка, наподобие той, которая используется в компасе.

Золотой Дракон пристально посмотрел на Трейси. На лице его появилось странное выражение, он как будто слегка побледнел.

– Знаете ли вы, что такое кан-хсианг, мистер Ричтер? – спросил он.

Трейси отрицательно покачал головой:

– Нет.

– Это способность – и мы ею обладаем, смею заметить, – читать судьбу человека по его лицу. Вы когда-нибудь слышали об этом?

– Нет.

– Ответьте мне, верите ли вы в это?

– Боюсь, моих знаний недостаточно, чтобы дать ответ.

Золотой Дракон кивнул:

– Вы мудрый человек, – он развел руки в стороны, свет играл на его длинных, не менее трех дюймов, наманикюренных ногтях. – И, тем не менее, мы вынуждены попросить вас удалиться.

– Это крайне важно... – он осекся на полуслове, увидев повернутую к нему ладонь фен шуй.

– Пожалуйста. Слова бесполезны. Мы предчувствуем, что вы пришли не ради себя, а за информацией о другом человеке.

– Это так. Но...

– Мы не можем помочь вам.

– Но вы даже не знаете, о ком мне нужна информация.