Шрифт:
– А люди говорят…
– Брешут люди.
– А ты? – вмешался Кривой.
– А я правду говорю, сам все видел.
Певец повернулся к Хорьку, откинул с лица пряди седых волос.
Он был слеп.
Веки прикрывали пустые глазницы.
Глава 6
– Что ты сказал? – спросил Кривой у певца. – Повтори!
– А что я сказал? – ухмыльнулся певец, и только сейчас стало понятно, насколько он пьян.
Пел он весь вечер, и кувшин с пивом, стоявший перед ним, был далеко не первым.
– Ты про Серого Всадника что сказал? – спросил Полоз. – Повтори!
– Ничего я не говорил… – певец повернул лицо к Полозу, словно желая рассмотреть того пустыми глазницами. – Померещилось вам, добрые люди.
Певец встал из-за стола и пошел к выходу, ступая уверенно, будто зрячий. Посетители, заметив певца, отодвигались в сторону, чтобы не мешать пройти.
– Стой! – крикнул Полоз, вскакивая со скамьи и бросаясь вслед. – Стой, я тебе говорю.
Он уже почти схватил слепца за плечо, но тот вдруг ухватил Полоза за руку, ловко повернулся, подставив ногу, – и ватажник полетел вперед, на стол, сметая посуду с объедками и напитками на сидевших там моряков.
Возмущенный рев взлетел к закопченному потолку, Полоз, попытавшийся вскочить, схлопотал по лицу, ответил оплеухой и отлетел прочь, зацепив соседний стол.
Ватажники, даже пьяные и плохо стоящие на ногах Дылда и Рыбья Морда, бросились выручать своего, но и моряки, вскочившие со своих мест, в драку кинулись дружно.
Хорек неотрывно следил за певцом, который остановился перед дверью, словно прислушиваясь к тому, что происходит за его спиной, кивнул и вышел, дверь за собой захлопнув.
Дылда врезал самому шумному из противников, тот упал, свалив с ног еще пару-тройку приятелей, но, падая, повалил следующий стол, сидевшие за которым немедленно присоединились к драке.
Вино в харчевне было крепким, народ собрался неробкий, так что драка заварилась нешуточная и не оставила в стороне никого.
Ватажники по своей привычке держались кучей, прикрывая друг друга и поддерживая, но Дылда – основная ударная сила – мог бить только с правой руки, Рыбья Морда с перевязанными шеей и плечом не мог ни толком ударить, ни даже увернуться от удара, а Враля так вообще не было. Приходилось за все отдуваться Рыку и Кривому.
Хорек вдоль стены метнулся к выходу, за певцом.
Дед, заметив это, что-то крикнул ватажникам, те, неожиданно для остальных драчунов, собрались в тесную кучку и, не отвлекаясь на отдельных противников, ломанулись к двери, сметая все на своем пути.
Дылду кто-то ударил по левой руке. Дылда взревел от боли, крик его подхватили остальные ватажники, и народ от этого страшного крика бросился в стороны, освобождая путь.
Хорек открыл дверь, ватажники в нее выскочили, и дверь захлопнулась. Драка осталась в зале. Моряки сцепились с грузчиками, тех поддержали приказчики из лавок на торговой площади, а приезжие дрались на стороне и тех, и других, решив, что раз уж выпало развлечение, то чего от него отказываться.
По коридору бежал Карась. Хозяин харчевни был бледен, но сосредоточен. В руке держал увесистую палку. За ним бежали четверо слуг, тоже с палками в руках.
Ватажники отступили в сторону, пропуская бегущих.
– Певца слепого не видели? – спросил Рык.
– Ушел, – бросил на ходу один из слуг.
Ватажники рванули к выходу из харчевни и почти вывалились наружу.
Дождь стоял стеной, и казалось, что за порогом возвышается черная блестящая глыба.
– Ни хрена мы не найдем! – пробормотал Дылда.
Хорек метнулся под дождь, втягивая голову в плечи. Холодная вода потекла по лицу, попала за шиворот.
Никого и ничего. Мокрая темнота.
Полоз побежал вправо и сразу исчез из виду. Язычок пламени в глиняной плошке в харчевне не мог разогнать темноту за дверью. Хорек пытался слушать, но не услышал ничего, кроме частых ударов капель о рыхлый снег и грохота дождя по крышам.
Вернулся Полоз, выругался сквозь зубы и вошел в харчевню.
– Ушел? – спросил Дылда.
– А ты как думал? – зло бросил Полоз, проходя мимо него. – Там грязи по колено, ни огонька, словно в лесу. Ставни, двери… Как его найдешь?
Рык посмотрел в лицо Полоза, глянул на дверь, задернутую пеленой дождя.
– Погуляли, кажись… – сказал он. – Так понимаю, что спать пора.
Из зала доносились разрозненные крики, но грохота столов и скамей слышно уже не было, как не было слышно звона разлетающейся вдребезги посуды. Карась и слуги привычно справились с разгулявшимися гостями.
– Пошли, – сказал Дед. – Покалякаем, а там и спать ляжем…
– Ляжем, – согласился Дылда. – А то что-то мне…
На плече его белой рубахи расползалось кровавое пятно – в рану, видать, ударили сильно. Рыбья Морда потрогал багровеющий синяк под глазом и молча кивнул.