— Где она? — воскликнула Шучорита, возбужденно вскочив с места.

— Сидит внизу с Бародашундори, — ответил Биной, и Шучорита поспешно убежала вниз.

— Разрешите, я сейчас пойду и присмотрю, чтобы все в вашем доме было в порядке, — сказал Пореш, обращаясь к Хоримохини.

Биной проводил его изумленным взглядом.

— А я и не знал, тетя, что у вас есть дом, — сказал он.

— Я и сама до сегодняшнего дня не знала, сынок, — ответила Хоримохини. — Один только Пореш-бабу знал. Кажется, это дом нашей Радхарани.

И Хоримохини рассказала обо всем Биною.

— А я-то думал, наконец и Биной кому-то пригодится, — сказал он. — Но, видно, рассчитывать на это не приходится. До сих пор я даже для ма ничего не сумел сделать, вместо этого она все время что-то делает для меня. Хотел тете помочь, отплатить за ее доброту, и тоже не удалось. Видно, так уж у меня на роду написано — принимать, но не давать.

Вскоре в комнату в сопровождении Лолиты и Шучориты вошла Анондомойи.

Хоримохини поднялась ей навстречу.

— Уж если господь посылает милости, то не скупится — наконец-то мне удается и с тобой всласть поговорить, диди. — С этими словами она взяла Анондомойи за руку и усадила рядом с собой. — Знаешь, диди, — продолжала она, — Биной только и говорит о тебе.

— Это за ним с детства водится, — улыбнулась Анондомойи. — Стоит только ему увлечься чем-нибудь, и он будет болтать об этом без умолку. Скоро дойдет очередь и до тети, можешь быть уверена.

— Совершенно верно! — воскликнул Биной. — Так что предупреждаю заранее. Слишком долго пришлось мне обходиться без тети, должен же я наверстать упущенное.

— Наш Биной, — сказала Анондомойи, с многозначительной улыбкой взглянув на Лолиту, — умеет не только добиваться своего, но и беречь то, чего добился. Уж я-то знаю, как он всех вас ценит. Как будто в вашей семье он нашел то, к чему стремился всю жизнь. И я несказанно рада, что он с вами познакомился. С тех пор как он начал у вас бывать, он прямо-таки другим человеком стал — да он и сам это прекрасно сознает.

Лолита хотела было что-то ответить, но никак не могла подобрать нужных слов и так смутилась, что Шучорите пришлось прийти к ней на помощь.

— Биной умеет в каждом человеке увидеть хорошее, — сказала она, — поэтому и друзья охотно открывают ему свои лучшие стороны. Это скорее всего его собственная заслуга.

— Ма, — вмешался в разговор Биной, — твой Биной не настолько интересен всему миру, чтобы заслужить такое широкое обсуждение. Сколько раз собирался я открыть тебе глаза на это, да все тщеславие не позволяло. Но теперь я чувствую, что дольше тянуть с разоблачением нельзя. Давай-ка, ма, переменим тему разговора.

В это время, прижимая к груди щенка, свое новейшее приобретение, прибежал Шотиш. Увидев, что он притащил, Хоримохини в ужасе отпрянула назад и принялась умолять его:

— Шотиш, миленький, унеси отсюда эту собаку, ну будь хорошим мальчиком.

— Он же не укусит тебя, тетя. Он даже не пойдет в твою комнату. Он будет сидеть тихонько, ты только погладь его.

Однако Хоримохини все пятилась от нечистого животного, продолжая уговаривать Шотиша:

— Нет, нет, милый! Унеси его бога ради!

Анондомойи привлекла к себе Шотиша, не выпускавшего щенка, и взяла собачонку к себе на колени.

— Так, значит, ты, Шотиш, друг нашего Биноя? — спросила она.

Шотиш находил вполне естественным, что его называют другом Биноя, и потому не задумываясь ответил «да!» и уставился во все глаза на Анондомойи, которая объяснила ему, что она мать Биноя. Он даже забыл о щенке, который тем временем забавлялся, пытаясь укусить браслет Анондомойи.

— Ну-ка, болтунишка, — строго сказала Шотишу Шучорита, — а кто будет приветствовать мать Биноя? — после чего смущенный Шотиш кое-как поклонился.

В это время на сцене появилась Бародашундори и, даже не взглянув на Хоримохини, обратилась к Анондомойи:

— Не могу ли я вас чем-нибудь угостить?

— Благодарю вас, — ответила та, — дело не в том, что я привередлива, только лучше в другой раз. Вот вернется Гора, и тогда, если позволите, мы с удовольствием воспользуемся вашим гостеприимством.

Дело в том, что в отсутствие Горы Анондомойи не хотела делать ничего такого, что противоречило бы его желаниям.