Шучорита спросила ее, в чем дело, но в ответ Хоримохини только расплакалась.

— Где Шотиш? — проговорила она, наконец. — Попроси его зайти ко мне на минутку.

Шучорита растерянно взглянула на Биноя.

— Тете оставаться здесь во всех отношениях неудобно, — пояснил Биной, — вот я и увожу ее к ма.

— А оттуда я думаю пойти странствовать по святым местам, — добавила Хоримохини. — Нельзя таким, как я, у людей жить. Зачем я их стеснять буду?

Шучорита и сама все эти дни думала об этом. И она тоже пришла к выводу, что оставаться в этом доме дольше будет для ее тетки только унизительно. Не зная, что ответить, она молча села рядом с Хоримохини.

Уже стемнело, но огня еще не зажигали. В мутном небе чуть заметно мерцали звезды, и в полумраке не видно было, кто из сидящих в комнате плачет.

Вдруг с лестницы донесся звонкий голос Шотиша:

— Тетя, тетя!

Хоримохини поспешно встала.

— Иди, дорогой мой, иди сюда!

— Тетя, — сказала Шучорита, — Не уходите сегодня, на ночь глядя. Утро вечера мудреней! И потом, как же вы уйдете, не простившись с отцом? Он ведь очень огорчится.

Биной, возбужденный оскорблением, которое нанесла Бародашундори тетке, и не подумал об этом. Он решил, что Хоримохини нельзя больше ни на одну ночь оставаться под этой крышей. Ему хотелось доказать Бароде, что она жестоко ошибается, если думает, что Хоримохини безропотно стерпит все потому, что ей некуда деться. Поэтому он не хотел откладывать отъезд ни на минуту. Но, услышав слова Шучориты, Биной вдруг сообразил, что не одна Барода живет в этом доме и что, помня причиненные ею обиды, нельзя забывать и сердечного отношения гостеприимного хозяина.

— Что верно, то верно! — сказал он. — Нельзя уезжать, не простившись с Порешем-бабу!

Тут в комнату с криком влетел Шотиш.

— Тетя, тетя, вы слышали, русские собираются напасть на Индию! Вот-то будет здорово!

— А на чьей ты будешь стороне? — спросил Биной.

— Я? На русской, конечно, — ответил Шотиш.

— Ну, тогда им нечего бояться, — улыбнулся Биной.

Увидев, что кризис миновал и что Биной снова стал самим собой, Шучорита выскользнула из комнаты и пошла вниз.

Она знала, что Пореш-бабу имел обыкновение читать перед сном. Сколько раз девушка приходила к нему в этот час, усаживалась рядом, и он читал ей вслух.

Так и сегодня Пореш-бабу сидел один в своей маленькой комнатке и при свете лампы читал Эмерсона. Вошла Шучорита, тихонько пододвинула стул и села рядом. Отложив книгу, Пореш-бабу посмотрел на нее. Но у Шучориты не хватало духу начать разговор, ради которого она пришла. Она почувствовала, что не может говорить с ним об обыденных вещах.

— Отец, почитай мне немножко! — только и сказала она.

Было уже десять часов, когда Пореш-бабу кончил читать и объяснять ей прочитанное. Но Шучорита, боясь испортить сон отцу, так и не решилась начать разговор на неприятные темы. Она уже собиралась идти к себе в комнату, когда Пореш-бабу ласково окликнул ее:

— Радха!

Она подошла к нему.

— Ты ведь хотела поговорить со мной относительно тети?

Шучориту поразило, что Пореш-бабу сумел разгадать ее мысли.

— Да, отец. Только сегодня мне не хочется тебя беспокоить. Может, поговорим об этом завтра утром?

Но Пореш-бабу усадил ее и сказал:

— Ты думаешь, я не видел, что твоей тете тяжело живется здесь? Я только не ожидал, что ее верования и обычаи могут настолько возмутить твою мать. Но раз уж она воспринимает все это так болезненно, то, конечно, для твоей тети не могла не создаться у нас очень неприятная обстановка.

— Тетя уже решила уехать.

— Я так и знал, что она уедет, — сказал Пореш-бабу. — Но знаю я и то, что вы с Шотишем, как ее единственные родственники, ни в коем случае не допустите, чтобы она вновь осталась без крова. Вот уже несколько дней я думаю, как помочь делу.

Шучорита даже не догадывалась, что Пореш-бабу был в курсе домашних событий и что все это время он пытался найти выход из создавшегося положения. Она всеми силами старалась скрыть от него происходящее из страха огорчить и разволновать его. Поэтому его слова растрогали ее до слез.

— Я уже придумал, где ее лучше поселить, — продолжал Пореш-бабу.

— Боюсь только, что… ведь она… — залепетала Шучорита.

— Не сможет платить за квартиру, ты хочешь сказать? А зачем ей это? Надо полагать, что ты с нее денег не станешь требовать.