Он-я пробежался по всему уровню и обнаружил дверь, которая вела на аварийную лестницу. Вожак знал, что по ней можно было выбраться наверх. Он-я позвал остальных собак, и они ему подчинились. Несколько самых массивных псов ударили своими телами в стальную переборку, и ржавый металл не выдержал. Сгнивший запор с треском лопнул, и дверь распахнулась настежь.

Десятки боевых псов помчались наверх, а позади набирал обороты пожар. Тяга шла вверх, горячий воздух даже сквозь шерсть пробирал собак, морщил и стягивал их кожу, а потому они торопились покинуть свой дом и выбраться на поверхность. Кто-то из псов не выдерживал жара, падал вниз, кто-то слабел и, наглотавшись дыма, ложился у стенки и умирал. Их становилось всё меньше, но они хотели жить и упрямо бежали только вперёд. Последнее препятствие – заложенный обычным красным кирпичом проход. Снова мощные тела ударяют по преграде, кирпич крошится, разламывается, и тьму аварийного выхода пронзают яркие солнечные лучи.

Один за другим, ползком, псы выбираются на свежий воздух и оказываются на развалинах. Он-я рассылает всем телепатический сигнал: «Осторожно, не все двуногие мертвы!» – и овчарки осторожно крадутся по земле. Молодой пёс, уже ставший вожаком, двигается впереди своей стаи, и вот слышатся голоса людей, которые смогли выбраться из подземелья на лифте.

Вожак поднимает голову и сквозь весеннюю траву видит семерых двуногих. Один из них Майлс. Его окружают шестеро в зелёной одежде с оружием в руках. Майлс топает ногами и кричит:

– Как собаки вырвались наружу?! Почему никто, кроме нас, не выбрался?! Где этот идиот Сенчин?! Что мне теперь доложить на «Закат» и как выйти с ними на связь?! Почему вы молчите?!

Люди в зелёном не отвечают ему. Они настороженно оглядывают местность, и он-я отдаёт остальным псам приказ на атаку двуногих. Все выбравшиеся наружу боевые псы, а их осталось меньше половины, длинными прыжками мчатся на врагов. Люди в зелёном открывают огонь, но поздно, мутанты уже рядом, лапы ударяют в грудь, а клыки рвут горло ненавистного врага. Куски мяса и клочья одежды разлетаются в стороны, кругом кровь, а он-я, повалив наземь Майлса, впивается ему в глотку и разрывает яремную вену человека. Так молодой вожак впервые попробовал кровь своего врага.

Смена картинки. С тех пор минуло сорок зим, и пёс был жив и полон сил. Он стал Лидером, его племя крепло и росло, и он видел своих прапраправнуков, которые были с ним рядом и могли держать с ним постоянную связь. Именно через них отдавались все приказы новому народу, и именно они являлись проводниками его воли среди племени. Всё было хорошо в его жизни, и только одно не давало ему спокойствия. Он-я был одинок, и не было во всём его племени, сейчас собравшемся подле развалин Адыка, второго такого разумного, как он сам. Только с людьми Лидер чувствовал себя на равных, бывало, общался с безоружными путниками, забредающими в его владения, но это приносило только временное облегчение, и такого единения, как со своими близкими, у него не было более ни с кем и никогда…

Картинки-образы в моей голове погасли, всё вернулось в норму, но контакт между нашими сознаниями ещё не был прерван. Я получил посыл Лидера, и он был прост: вожак хотел знать, зачем я пришёл к нему с оружием в руках и зачем захватил его в плен.

Необходим был ответ, и я сделал то же самое, что и он, представил в своей голове кусочки событий, и пёс, разбирая их на составляющие, получал ответ. Так между нами состоялось общение, которое сам для себя я запомнил как разговор.

– Зачем ты пришёл к нам с оружием, человек? – спросил Лидер.

– Был слух, что здесь проживают странные собаки, которые уничтожают людей, идущих к берегам Каспийского моря. Я хотел посмотреть на вас.

– Мы убиваем только тех, кто приходит к нам с огненными стрелами, а мирных не трогаем.

– Люди об этом не знают, так как путники без оружия, прошедшие твои земли, к нам никогда не добирались. Может, погибали от других дорожных опасностей?

– Мой народ здесь ни при чём.

– Согласен.

– Что ты сделаешь со мной, человек?

– Ещё не решил. Буду думать, и многое зависит от тебя. Если ты обеспечишь нам безопасный проход к населённым землям и твои родичи пропустят нас, то мы отпустим тебя, а если не договоримся, придётся убить и попробовать прорваться самостоятельно.

– Мой труп – это ваша смерть.

– Всё может быть, но и просто так тебя отпускать, без всяких гарантий, смысла тоже нет.

– Животные не обманывают.

– Да, но ты не животное, а разумное существо.

– Это признание меня как равного?

– Да, я признаю тебя равным себе.

На мгновение пёс задумался, и общение продолжилось.

– Если ты меня отпустишь, то я отблагодарю тебя и проведу к подземному бункеру, где хранится много интересного.

– Я не жадный, и если отпущу, то без всяких дополнительных условий и наград. Коль получится нам с тобой договориться, то всё будет просто, мы уходим, а ты свободен.

– А если я попрошу тебя о помощи, ты поможешь мне?

– Что ты хочешь, Лидер?

– Там, – в моей голове возник образ заросших кустарником развалин, – находится подземная база, на которой я родился и рос. Там всё ещё остаются кости моих близких. Я хочу увидеть их.

– Зачем?

– У вас, у людей, есть поверье, что души непогребённых мертвецов не дают покоя живым. Я тоскую по близким, которые умерли под землей. Они были такими же разумными, как и я, и, может быть, если их тела будут сожжены, моя тоска отступит.