– Лида, – обратился я к повольнице, которая настороженно всматривалась в темноту, – что это?

– Не знаю, в прошлый раз ничего подобного не было.

– Зато я знаю, – сверху спрыгнул довольный Лука и взмахнул пневматическим ружьём-стреломётом, которое он держал в руках. – Я вожака свалил, и остальные твари сразу остановились.

– Покажи, где тело лежит.

Мы приникли к стене, и через дыру от выбитого кирпича под отсветом догорающей осветительной ракеты Лука указал мне на одно из собачьих тел, лежащее метрах в пятидесяти от обороняемых нами руин.

– Командир, собаки думают, что вожак мёртв, а действие сонного зелья на двенадцать часов рассчитано.

– Для таких массивных и сильных животных может быть и меньше, так что если вожак до утра не очнётся, то у нас всё будет хорошо.

Нам повезло, вожак собачьей стаи начал приходить в себя только на рассвете, когда основная масса овчарок оттянулась за пределы досягаемости нашего оружия. Это мощное и красивое животное, весом под сто килограммов, опутали сетями, погрузили в самодельную авоську, которую закрепили между двумя вьючными лошадьми, и отряд пошёл на прорыв. Опасность не миновала, но собаки утратили половину своей агрессивности. Только редкие одиночки бросались нам наперерез, и шанс дойти до развалин Адыка, где нас должен ждать Игнач, у отряда был.

– Мечник! – Вскарабкавшийся на поваленную металлическую опору Игнач смотрел в бинокль. – Не вырвемся! Слишком их много, собак этих клятых. Посмотри, как плотно стоят.

– Да видел я уже. – Спорить с Игначом смысла не было, он был прав.

Вторые сутки мы сидели на южной окраине Адыка в укрепрайоне, который подготовили пластуны, и двигаться дальше не решались. Если до этого места преследователи только трусили в стороне, то здесь нас зажали, и собак было не две тысячи, как в Меклете, а раза в три больше. Причём были здесь не только матёрые псы, но и щенки с суками. И складывалось ощущение, что вокруг нас собралось всё их племя, и, пока они не получат тело своего вожака, собаки будут стоять на месте.

Оставив Игнача, который продолжал наблюдение, я направился по нашему укреплению, развалинам овцеводческой фермы, и стал проверять воинов, которые сидели на своих огневых позициях и были готовы к бою. Всё в порядке, кому положено спать – спит, а кому бодрствовать, тот внимательно обшаривает взглядом окрестности. Как выпутаться из этой ситуации, в которую сам же влез, ума не приложу. Чувствую, что выход есть, уверен в этом, но найти его пока не могу. Идти на прорыв – не вариант, собаки всей массой задавят, а здесь сидеть – тем более, с голоду перемрём.

– Командир! – меня окликнул один из пластунов, здоровенный парнище, кровь с молоком, румянец во всю щёку, который охранял наш трофей – сильно исхудавшего, но тем не менее всё ещё очень грозного и мощного собачьего вожака.

– Да? – Я остановился рядом с ним.

– Нельзя ли на этом посту смену почаще производить?

– А что такое?

– Голова болит, и не у меня одного. Кто эту зверюгу, – он зло посмотрел на спутанного пса, – охраняет, тому не по себе. Никак два часа не высидеть. Полчаса проходит, и хоть вешайся, так башка раскалывается. Пока снотворное было, всё хорошо, тварь спит, и у нас всё нормально, а так – тяжко.

Мне вспомнились слова старика, встреченного нами несколько дней назад, про его общение с собачьим вожаком, и я спросил:

– Это всё?

– Ну… – замялся парень.

– Говори как есть, пойму.

– Сегодня утром Петруха псу в глаза посмотрел, и ему какие-то видения были. Он так перепугался, что теперь ни за какие коврижки на этот пост становиться не хочет.

– Ясно, смена каждые полчаса, и в глаза собаке не смотреть. С проблемой попробуем разобраться.

Пластун был удовлетворён, улыбнулся и снова уселся рядом с вожаком умных собак. Я отправился дальше, и первое, что сделал, – это завалился на пару часов поспать. То, что я собирался осуществить, должно было потребовать от меня немало сил.

Проснувшись в назначенный себе срок, я выпил чайку, взбодрился, ещё раз проверил посты, предупредил Игнача о том, что хочу сделать, и подошёл к спутанному сетями псу. Рядом с ним находился один из гвардейцев, он беспокойно переминался с ноги на ногу и явно с нетерпением ожидал смены.

– Свободен, – сказал я ему. – Отойди к костру, и сменщик пусть там же находится.

– Хочешь попробовать со зверем пообщаться? – Гвардеец кивнул на пса.

– Да.

– Если что, мы рядом. – Воин кивнул и отошёл.

Присев напротив пса, я глубоко вздохнул, унял естественное волнение и посмотрел в жёлтые глаза огромной овчарки. Наши взгляды скрестились и как будто спутались в единое целое. Спустя минуту я утонул в этой желтизне, и ко мне в мозг начали приходить видения. Сначала это были маленькие кусочки чего-то неосознанного, обрывки воспоминаний. Но вот произошла какая-то подстройка, и я ощутил себя не только Александром Мечниковым, человеком, но и вольным псом с непроизносимым именем, которое выражалось в сложном рыке и весьма приблизительно его можно было расшифровать как Лидер.