— И как это было?

Мэрилин понимала: неправильно наслаждаться смущением матери. Она сдерживала желание рассмеяться, но искренне радовалась, что Клиф спланировал такой романтический вечер. И ей доставляла удовольствие абсолютно невинная реакция матери на это.

— Поцелуй был хорошим. Очень хорошим.

— Ты встретишься с ним вновь? — следом спросила Мэрилин.

— Ты такая же, как Оливия.

— Ну так встретишься или нет? — продолжала гнуть свою линию Мэрилин.

— Вероятно. Хотя он и не просил.

К ним подошла официантка и подала салат из кукурузы.

— Принести что-нибудь еще? — спросила она и положила перед ними счет еще до того, как они успели ответить.

— Думаю, нет, — ответила Мэрилин, глядя вслед уходящей девушке.

— Боюсь, вы с Оливией напридумывали из-за этого свидания больше, чем следует. — Грейс взяла из подставки салфетку. — Был всего лишь один ужин, и мы не договорились о следующем.

— Но ты пойдешь с ним на свидание, если он предложит…

— Да… О, я не знаю, свидания пугают меня. Почему я чувствую такую вину?

— Ты ведь в разводе. Не забыла?

— Вы с Оливией уговариваете меня встречаться с Клифом, — вздохнула Оливия. — Но я не уверена, что мне следует…

— Почему нет?

— О, милая, а ты не понимаешь? Мне нужно знать, что случилось с твоим отцом.

На лице Грейс была написана тревога. Она принялась рвать на маленькие кусочки бумажную салфетку.

— После ужина с Клифом я чувствовала себя хорошо. Отчасти… освобожденной. Свободной. Но это долго не продлилось. В ту ночь я заснула с огромным трудом.

— Мам, ты разведена. Ты в разводе!

— Пусть юридически так и есть, но я все еще чувствую себя замужней женщиной. Несмотря ни на что, все еще принадлежу твоему отцу. Сомневаюсь, изменится что-либо до того, как я узнаю, где он и почему ушел от меня.

— Мам. — Ладонь Мэрилин накрыла руку матери. — Мы можем никогда этого не узнать.

— Я понимаю, но это ничего не меняет.

Шарлота сидела в приемной Фреда Стивенсона и яростно вязала. Она посещала доктора Фреда последние двадцать лет и доверяла ему полностью. Он был терапевтом Клайда, и ее муж тоже доверял ему безоговорочно.

— Доктор готов принять вас, — проговорила Памела Джонсон, стоя в двери, которая вела в кабинет.

Шарлота убрала вязанье в сумку и последовала за медсестрой. Она сняла обувь и встала на весы, закрыв глаза и затаив дыхание. Некоторую информацию лучше вовсе не знать.

— Вы сбросили два килограмма, — объявила Памела.

— Правда?

Аппетит отсутствовал у нее несколько недель. Вначале Шарлота думала, что причина тому стресс, праздничная суета. Затем она заметила, насколько усталой чувствует себя в конце дня. В последнее время подъем по лестнице, казалось, надрывал ее сердце и появлялись проблемы, связанные с необходимостью быстро посетить уборную.

Памела провела ее в первую смотровую. Она задала несколько предварительных вопросов и измерила кровяное давление Шарлоты. Сделав записи в карте, Памела положила ее в отделение за дверью.

— Снимите одежду и наденьте халат, — проинструктировала медсестра, перед тем как уйти.

Шарлота внимательно осмотрела светло-голубой бумажный халат. Нелепо думать, что подобная вещь может прикрыть ее. Она так редко нуждалась в посещении врача, что не могла вспомнить, где должен запахиваться халат — спереди или сзади.

— Здравствуйте, Лотти, — произнес доктор Фред, входя в комнату пятью минутами позже.

Таким именем Шарлоту называли всего несколько человек, и это потрясло ее на мгновение. Конечно, доктор Фред всегда называл ее так, потому что именно так звал муж — Клайд.

— Здравствуйте, доктор Фред.

Терапевт опустился на стул, читая ее карточку, а Шарлота тем временем забиралась на смотровой стол. Глядя вниз на свои ногти, она с неловкостью осознала, что лак давно пора обновить. О боже, как же было неловко. Шарлота попыталась спрятать одну ступню за другой.

— В чем проблема? — спросил доктор Фред, он, очевидно, не заметил ее ногти.

Шарлота описала свои симптомы. Усталость, объясняла Шарлота, отсутствие аппетита и энергии и неловкая проблема с кишечником. Чем больше она говорила, тем сильнее волновалась.

— Похоже, мне следовало прийти к вам несколько недель назад.

— Согласен, — строго проговорил доктор Фред.

— Я была так занята, а потом наступило Рождество… Ее голос затих. Все объяснения звучали фальшиво, даже для ее собственных ушей.