— Я много работаю в ресторане и над своими фотографиями. Иногда так занят, что не могу уследить за временем.

— Я понимаю. — Для Мэрилин привычки художников не были секретом.

— Может, вам что-нибудь принести? — спросил Джон, сделав глоток пива.

— Нет, спасибо. — Мэрилин увидела Терри в костюме Клеопатры, с ярким макияжем и в черном парике. — Здесь женщина, с которой я хотела вас познакомить.

— Хорошо, — ответил Джон, следуя за Мэрилин, которая пробиралась сквозь толпу.

— Терри, — окликнула подругу Мэрилин, прерывая разговор, который та вела с мужчиной или женщиной в костюме волшебника. — Это Джон — мужчина, о котором я тебе рассказывала.

— Привет, Джон! — воскликнула Терри так, будто ждала этой встречи всю жизнь.

Волшебник, внимание к которому тотчас же испарилось, куда-то исчез.

— Приятно познакомиться с вами, Терри, — сказал Джон.

— Я слышала, вы работаете поваром.

Терри подошла к нему ближе, и Мэрилин заметила, что подруга уже достаточно выпила. Мэрилин прикусила губу, понимая, что лучше бы им поговорить в другое время.

— Я тоже имею кое-какой кулинарный опыт. Не хотите приготовить что-нибудь вместе?

— Это может оказаться интересным. — Джон сделал еще один глоток пива.

Мэрилин видела, что он изо всех сил пытается скрыть улыбку.

— Мэрилин сказала, что вы еще и отличный фотограф.

— Стараюсь понемногу.

— На самом деле Джон блестящий фотограф, — поторопилась объяснить Мэрилин.

Пытаясь не привлекать к себе внимания, Мэрилин отошла в сторону. Вскоре к ней присоединился Джон.

— Значит, Терри — именно та женщина, с которой вы хотели свести меня? — поинтересовался он.

— Вы когда-нибудь делали то, о чем потом сожалели? — спросила Мэрилин. — Похоже, это одна из таких ситуаций.

Джон кивнул, но не ответил, и они молчали несколько минут.

Кто-то положил горстку четвертаков в музыкальный аппарат, и зазвучала музыка. Несколько пар сформировали импровизированный танцпол. И Джон сделал широкий жест рукой:

— Потанцуем?

Джон, не дав возможности возразить, нежно привлек ее к себе. Рядом с ней он казался сильным и крепким, но Мэрилин возмутилась:

— Не думаю, что мы должны…

Она не хотела, чтобы Джон обнимал ее, чтобы их отношения приобрели какой-либо другой оттенок, кроме профессионального. Но в то же время Мэрилин осознала, что нарушила свое правило — позвонила и пригласила сюда. Ее влекло к Джону Бауману.

— Расслабься, — неожиданно прошептал Джон интимным тоном.

— Я не могу.

— Почему?

— Это долгая история, Джон, — вздохнула Мэрилин, понимая, что больше нет смысла придерживаться официального обращения.

— Один танец, — сказал он. — Хорошо? Прими это как наказание за то, что пыталась свести меня со своей подругой.

— Хорошо, — согласилась она неохотно.

Мэрилин пыталась сохранять расстояние, но в объятиях Джона этого было сложно добиться — он все теснее прижимал ее к себе. Песня была медленной и классической — «Забота», — и она не могла противиться ее магическому влиянию. Если бы Джон не был таким нежным и внимательным, ей было бы куда проще сохранять дистанцию. И она стала расслабляться в его объятиях.

— Лучше, куда лучше, — прошептал Джон, ведя ее по танцполу.

Он поглаживал ее спину, и пульс ее частил как сумасшедший. Музыка стихла задолго до того, как Мэрилин остановилась.

— Ведь было не так плохо, верно? — спросил Джон. Мэрилин посмотрела на него, не осознавая, что ее глаза во время танца были закрыты.

— Нет.

Ощущение было пугающее и замечательное одновременно. И когда зазвучала новая песня, не успел Джон попросить, как Мэрилин обвила руками его шею и качнулась к нему.

Джон ничего не сказал, но она почувствовала его улыбку. И к собственному удивлению, заулыбалась сама.

Они танцевали под одну песню за другой. Танцевали молча, но общение между ними, несомненно, имело место. То, как тесно Джон прижимал ее к себе, говорило о том, что он очень заинтересован в Мэрилин. И то, как она отвечала на его прикосновение, подсказало Джону, что она считает его работу блестящей. И это интриговало Джона — как художника и как мужчину.

Мэрилин чувствовала, что у Джона есть секреты. И у нее они были. Секреты, которые оставались с давних пор се брака. Никто ничего не знал, даже ее мать. Даже сестра. Никто. Вероятно, именно недосказанность притягивала их друг к другу, но это могло быть опасно.