Дорошенко. Не то, а все очень просто. Я колхоза председательница, Дорошенко, ребят твоих встретила и Грозного. Узнала, что ты в опасности, и бегом сюда.

Птаха. А они, а наши?

Дорошенко. Они люди городские, тише идут, их Али-бек ведет.

Птаха. Встретились! Ай да я! Я хоть и пропаду, да найдусь. А, тетка?

Дорошенко. Лежи, лежи тихо.

Птаха. А меня они не заругают? А?

Дорошенко. За что? Обрадуются.

Птаха. Ну да, обрадуются. А Грозный?

Дорошенко. Убежал.

Птаха. Куда?

Дорошенко. Говорит, веревку искать.

Птаха. Меня вынимать?

Дорошенко. Может быть, так, а может, и не так… Старик хитрый…

Птаха. Что вы все на него… Я его давно знаю — он добрый.

Дорошенко. Добрый… У нас в горах говорят: кто тридцать лет охотник и все жив-здоров, тот человек недобрый. Он зверям скот скармливает за свою безопасную охоту…

Далекий грохот.

Птаха. Это еще что? Гром?

Дорошенко. Нет, не гром,

Птаха. А что?

Дорошенко. Обвал, После дождя земля размякла. Катятся камни, другие за собой сбивают.

Птаха. Знаю, мы в школе проходили…

Дорошенко. Да не вертись ты, того и гляди, дальше сползешь.

Птаха. Не сползу, тетка. Я очень живая, не могу так лежать. Скоро меня вынимать будут?

Дорошенко. Скоро, скоро.

Вбегает Али-бек.

Али-бек. Живая?

Дорошенко. Даже, пожалуй, что и слишком, Так крутится, как тот волчок. Герой! Где все?

Али-бек. Толстый мальчик башмак переобувает. Муравей ему залез, кусает палец. Сейчас будут.

Птаха. Али-бек!

Али-бек. Сейчас все тут будут.

Птаха. Здравствуй!

Али-бек. Здравствуй! Сейчас они идут.

Птаха. Покажись, где ты?

Али-бек. Не могу.

Птаха. Почему?

Али-бек. Стыдно… Ой, вот! Суворов пришел! (Убегает.)

Суворов. Ну что?

Дорошенко. Молодец девочка. Лежит, не скулит, не ноет.

Суворов (заглядывает вниз). Ну, Птаха. Эх, Птаха!

Птаха. Ты, Шура, не ругайся. Ты радуйся.

Суворов. Я радуюсь… Я только… Ну, Птаха! (Тихо Дорошенко.) Ну и высота!

Вбегают бегом Орлов и Мурзиков.

Мурзиков. Где она?

Суворов. Сейчас увидишь.

Орлов. Доставать будем?

Суворов. Подождем веревок.

Мурзиков. Неужто без этого нельзя?

Суворов. Подите взгляните, только без глупостей — поняли?

Мурзиков и Орлов заглядывают в провал.

Мурзиков. Тю!

Птаха. Тю на тебя…

Мурзиков. Валяется на камнях над пропастью — смотреть противно.

Птаха. Шура, чего он дразнится?

Мурзиков. Почему это я не сверзился, Орлов не сверзился, а ты не можешь без фокусов? Тогда заблудилась, а теперь новое безобразие.

Птаха. Шура, чего он лезет? Что я, виновата? Шла, а земля подо мной осела. Еще похвалите, что я жива.

Орлов. Эх, гадость какая! Как глубоко… Меня даже затошнило… А тебя тошнит, Птаха?

Птаха. А меня нет. Съел?

Суворов (ребятам). Подите сюда. (Орлову.) Что вы ее, головы дурацкие, пугаете? Высота… Затошнило… Поймите, что она чудом на уступе держится… Лежит над пропастью, не жалуется, не боится. Ее развлекать надо, пока веревки принесут, а вы тут… Умники!