Все оказалось гораздо сложнее, чем думал Невзоров. Его заинтересовало загадочное исчезновение Шилова. Невзоров представил себе ночное ЧП со всеми возможными подробностями, и теперь, когда готовился к следствию, дело Ершова "О превышении власти при исполнении служебных обязанностей" переросло вдело Ершова — Шилова, вернее — одного Шилова, потому что дело Ершова само по себе яснее ясного и не нуждается в предварительном следствии.

Время, отпущенное прокурором, чтобы прописать Ершову штрафную роту, не прошло даром и в корне изменило представление Невзорова о ночном ЧП. Невзоров не верил, что Шилов утонул, и подозрение вызвала пилотка, которая едва ли могла удержаться в перевернутой душегубке старика, если оказалась там случайно. Значит, Шилов прикрепил ее к острию доски, чтобы ввести в заблуждение следствие и заявить о себе, что он утонул. Но как это доказать прокурору? Прокурор отвергает версии, не подкрепленные вещественными доказательствами. Ему подавай факты — и только факты.

На этот счет у молодого следователя — две возможности. Одна — поднять со дна реки труп рыбака. Любое повреждение на теле покойного — неопровержимое доказательство, что старик убит, а Шилов дезертировал. Но как только невод вторгался в речное царство, ничего, кроме несортовой рыбешки да старых топляков, не отягощало мотни, как будто дед Евсей, минуя чистилище, спустился в рай, который, по расчетам рыбаков, находится именно там, под градом Устюгом Великим. Вторая возможность — эксперимент с местом причаливания лодки. За неимением в городе специалистов по инженерно-транспортной экспертизе, Невзоров взял на себя этот несложный опыт, чтобы установить, в каком месте лодка стала неуправляемой — на фарватере или у берега, если прибило к стапелям. Правильная постановка опыта дала бы следствию показания не в пользу Шилова и явилась бы основанием для прокурора завести новое дело, о котором хлопочет Невзоров.

Подшив рапорт Ершова и поставив номер страницы, старший лейтенант убрал со стола бумаги, закрыл папку, положил в сейф и вышел на улицу.

Утро было солнечное. Обжигающий ветерок поднимал в воздух тополиный пух, который, как новогодние снежинки, кружился над городом, засыпая мостовые, тротуары, одежду людей, вызывая неприятное ощущение у прохожих. Начиналась томительная жара, заставлявшая горожанина заглядывать в тенистые скверы, покрытые тем же отпугивающим пухом.

Невзоров пустился через весь город к судостроительному заводу, чтобы провести задуманный опыт с местом причаливания лодки.

В проходной его остановила Авдотья Никандровна:

— Вам кого, товарищ старший лейтенант?

Невзоров показал удостоверение и попросил вызвать к

проходной ученика токаря Сергея Меньшенина, к которому у него дело.

— А может, не стоит его от работы отрывать? — спросила вахтерша. — Если вы насчет убийства рыбака Евсея, то я могу Сережу заменить.

— Как вы сказали? Убийства? — переспросил Невзоров.

— Я не ослышался?

— Нет, у вас слух хороший.

— Простите. Ваше имя-отчество?

Вахтерша назвала. Старший лейтенант с ее разрешения зашел в проходную. Сведения о его подследственных, которыми располагала посторонняя женщина, не могли быть случайными. "Если Авдотья Никандровна утверждает, что дед Евсей убит, — подумал Невзоров, — значит, имеет на это какое-то основание".

— Скажите, Авдотья Никандровна, — сгорая от нетерпения, спросил старший лейтенант, — кто, по-вашему, убил рыбака Евсея?

Вахтерша замялась и ответила не сразу:

— Разве вы не видели пилотки?

— Видел, конечно, — проговорил Невзоров, поняв, что не о том спрашивает

— Там есть фамилия убийцы, — продолжала вахтерша.

— Ваш лейтенант Смирнов показывал Сереже. Я тоже видела… Шилов… Он и убил…

Невзоров почувствовал неловкость перед пожилой женщиной:

— Извините, Авдотья Никандровна. Ваше мнение полностью совпадает с моим, но меня интересует другое. Как вы пришли к такому выводу?

— Душегубка деда Евсея помогла…

— В каком смысле?

— Пристала к стапелям. Значит, перевернута с плотов.

— Совершенно верно! — с чувством произнес старший лейтенант и тут же выставил на суд вахтерши намерение проделать этот опыт при понятых и результаты занести в протокол.

— Поздно, — разочаровала его Авдотья Никандровна.

— Почему поздно?

— Вода упала. Лодка застрянет у пристани…

— Да… Вы правы, — с сожалением признал Невзоров.

— Время действительно упущено. Я, знаете, не подумал об этом.

Возможность добыть обвинительное доказательство опытным путем внезапно оборвалась. Осталась одна, менее вероятная — поднять деда Евсея со дна реки. Обеспокоенный неудачным началом следствия Невзоров в растерянности взглянул на вахтершу, как будто просил у нее совета, как ему быть.

— А как с Меньшениным — вызывать? — спросила Авдотья Никандровна, снимая трубку телефона.

— Теперь уж нет смысла, — ответил Невзоров и стал прощаться, благодаря вахтершу за откровенный разговор.

— Наведаюсь в другой раз.

— А вы, товарищ старший лейтенант, не падайте духом,

— еще раз обратила на себя внимание следователя словоохотливая Авдотья. — Мы с Сережей в тот же день спускали лодку на воду с плотов и можем подписаться.

— Ну и как? — заинтересовался Невзоров. — Где лодка пристала?