Задерживаюсь ненадолго в отделе нижнего белья, тешась мыслью, что Шарль, как и я, с первого взгляда влюбится в этот очаровательный бюстгальтер. Правда, дарить белье — не его стиль, но он обещал «интимный сюрприз», так что…

На свадьбу — часы, на первую годовщину — ручка. Теперь ему не хватает только кошелька для полного счастья. Но это слишком прозрачный намек. Галстук и ежедневник — тоже не вариант. Зачем напоминать человеку о работе? Однако не могу же я заявиться с пустыми руками. Деваться некуда, придется разориться на кашемировый свитер. Впрочем, мы еще посмотрим, кто будет его чаще носить, Шарль или я.

Шарль заказал столик в ресторане «Жюль Верн», на смотровой площадке Эйфелевой башни. Город медленно уходит из-под моих ног, сгущаются сумерки. Я опаздываю, а лифт, как назло, еле тащится.

Завидев меня, Шарль встает. Одет он довольно небрежно, отчего настроение слегка портится. Я-то ради праздника вырядилась — черное платье в обтяжку, туфли на шпильках.

На столе, справа от моей тарелки, лежит пакет. Приглядываюсь, но логотипов известных фирм различить не могу.

— Только бы тебе понравилось! — беспокоится Шарль, пододвигая пакет ближе ко мне.

Вечно он так! Не может обойтись без вступительной речи. Когда луну будет дарить, и тогда найдет что сказать. Шарль — как те девушки, что упорно доказывают всем, какие они некрасивые, с единственной целью — услыхать пылкие опровержения. Прием беспроигрышный!

— Ты же знаешь, я без ума от твоих подарков!

— Для меня главный подарок — жить с тобой, Каролина!

Мило, не правда ли? Стоит нам оказаться на людях, как мы превращаемся в нежных влюбленных, такую сладкую парочку, что хоть торт нами украшай. А дома завтракаем, глотая растворимый кофе, как в забегаловке; обеды и ужины вовсе не в счет, потому что завтрак — единственная совместная трапеза. Зато мы всегда желаем друг другу приятного аппетита по телефону. И почему же мы такие хорошие? Да потому, что Шарль умеет украсить нашу жизнь подарками и маленькими знаками внимания. Кому придет в голову дуться на человека, который исполняет любые твои желания еще до того, как ты их сформулируешь? Мне иногда кажется, что я вышла замуж за Деда Мороза.

С месяц назад я завела любовника, и он еще ничего мне не подарил. У бедняги ни гроша за душой. Он безработный, свободного времени хоть отбавляй, вот он и развлекает меня, пока Шарль пашет, зарабатывая на мои удовольствия. Анри я люблю не так, как Шарля, но с ним весело. Влечение между нами скорее физическое, чем духовное. Он от меня балдеет, и мне это нравится. Я работаю на полставки и раньше по утрам не знала, куда себя деть, теперь же в утренние часы я создаю произведения искусства на материале собственного тела. Зарядка, антицеллюлитный крем, крем для загара, укладка, маникюр, увлажняющая маска по четным дням и очищающая по нечетным — тружусь как проклятая. Счастье еще, что не надо удалять волосы каждую неделю, потому что Анри обожает светлый пушок на моем теле, «ангельский», как он выражается. Шарль не замечает, как я зарастаю шерстью.

— О чем ты думаешь, любимая?

Да ни о чем, любимый! Ты же знаешь, голова моя пуста, не голова — свистулька, в одно ухо влетает, а из другого вылетает со свистом.

— Думаю о том, как я люблю тебя и как я счастлива, что этот вечер мы проведем с тобой вдвоем.

Глажу его руку, мягкую и мохнатую, как лапка у зверька.

Нет, не надо про мех! Иначе я рискую провести годовщину свадьбы в мечтах об Анри. Улыбаюсь Шарлю, я — сама невинность. Мы не только похожи на обезумевших от любви молодоженов, в какой-то степени таковыми и являемся. Шарль… Он невероятно вежливый, никогда не поцелует, не испросив предварительно разрешения. И невероятно деликатный — никогда не снимет пижаму, не погасив свет. Но ни за что не станет открывать для меня дверцу машины — наверное, таким способом он выдавливает из себя буржуа.

— Ты прекрасна, Каролина!

Я вздрагиваю. Не далее как сегодня утром Анри сказал мне ровно то же самое и почти с той же интонацией. Сую мужу свитер: необходимо срочно рассеять призрак адюльтера, нависший над нашим юбилейным ужином.

— Отличная вещь! И дорогая! Ты с ума сошла!

— Пока еще нет. Примеришь?

— Здесь? Сейчас? А почему бы и нет! Какие могут быть церемонии между нами!

Шарль поднимает руки, под мышками у него едва заметные темные пятна. Свитер великоват, я перепутала размер, но Шарль говорит, что все замечательно. Я не спорю: поскольку он питается в ресторанах, непременно рано или поздно растолстеет, а кашемир — подарок на всю оставшуюся жизнь.

— Теперь твоя очередь! Откроешь?

Я не спеша развязываю ленту. Шарль, наблюдая, краснеет как рак.

— О-хо-хо!.. Только бы тебе понравилось! Это немного смело с моей стороны, но какие между нами церемонии…

Минуты не прошло, а он уже дважды намекнул: мы потихоньку превращаемся в скучную степенную пару!

На коробке название крупного производителя электробытовой техники. Перед моими глазами проносятся утюги и кухонные комбайны, и я начинаю закипать.

— В последнее время ты очень увлеклась всеми этими делами. Впрочем, я не жалуюсь.

Господи, о чем это он? Неужто догадался!

— И потом, церемонии нам уже ни к чему, правда, Каролина?

Название этой дьявольской штуковины написано на голландском, осталось только открыть коробку — и я узнаю, под каким именно соусом хочет съесть меня мой муж.

— Ого!

Вот это я понимаю.

— А я так боялся тебе не угодить!

Похоже, сильно боялся, настолько, что теперь в его голосе сквозит мальчишеское облегчение — удалось выдать идиотский поступок за героизм.