Бен замялся было.

– Ладно, если таким образом мы выкопаем что-нибудь на Ленца. Или разыщем убийц Питера…

– Превосходно. Спасибо вам. – Анна посмотрела на часы. – Давайте займемся этим после ужина. Мы встречаемся с детективом, Серхио – как его фамилия? Впрочем, неважно – в районе, который называется Ла Бока. А там мы сможем найти что-нибудь поесть.

Водителем такси оказалась женщина средних лет, одетая в легкую кофточку без рукавов, открывавшую дряблые руки. К приборной панели была приклеена цветная фотография ребенка, возможно ее собственного. На зеркале заднего вида болтался крошечный кожаный мокасин.

– Вооруженный священник… – вслух размышляла Анна. – А я-то боялась монахинь в доминиканском соборе. – Она оделась в серую плиссированную юбку и белую блузу, лебединую шею украшало жемчужное ожерелье, и пахло от нее чем-то цветочным и свежим. – И он сказал вам, что Юрген Ленц является фактическим владельцем ее дома?

– Вообще-то он сказал: человек, называющий себя Юргеном Ленцем.

Они въехали в захудалый рабочий barrio [103] , расположенный в самой южной части Буэнос-Айреса. Слева тянулся канал Риачуэло, широкая лента стоячей воды, из которой торчали полузатонувшие ржавые землечерпалки, шаланды и остовы более крупных судов. Вдоль канала были расположены многочисленные склады и мясокомбинаты.

– Она сказала вам, что у Герхарда Ленца не было детей? – Анна напряженно размышляла, сдвинув брови. – Я ничего не пропустила?

– Не-а. Он Ленц, и в то же время он не Ленц.

– Выходит, человек, известный всей Вене как Юрген Ленц, на самом деле самозванец…

– Выходит, что так.

– И в то же время кем бы он ни был, но эта старуха и ее пасынок, совершенно очевидно, до смерти боятся его.

– Несомненно.

– Но чего ради ему было становиться именно Юргеном Ленцем, выдавать себя за сына человека, пользующегося настолько дурной славой, если он им не является? – сказала Анна. – Я не вижу в этом никакого смысла.

– Не забудьте, что мы говорим здесь не о каком-нибудь двойнике Элвиса Пресли. Дело в том, что мы действительно очень мало знаем, как в «Сигме» организована преемственность. Может быть, таким образом он закрепился в организации? Если допустить, что он выдал себя за прямого потомка одного из основателей и что это единственный путь, каким можно было туда пробраться.

– Из этого следует, что Юрген Ленц – это «Сигма».

– Похоже, что гораздо безопаснее считать так, чем отрицать такую возможность. И, исходя из того, что рассказал Шардан, когда дело касается «Сигмы», вопрос заключается не в том, чем она управляет, а в том, чем она не управляет.

Уже стемнело. Они очутились в многолюдном, плохо освещенном и казавшемся опасном районе. Дома здесь были выстроены из листового металла, с крышами из рифленого листового металла, выкрашенного в розовый, охристый и бирюзовый цвета.

Такси остановилось перед баром-рестораном, где шумели завсегдатаи, сидевшие за скрипучими деревянными столами или с громкими разговорами и смехом толпившиеся в баре. За стойкой бара висел на стене большой цветной плакат с портретом Евы Перон. Под потолком медленно вращались размашистые вентиляторы.

Они заказали эмпанадас [104] , каберне-совиньон «Сан-Тельмо» и бутылку агуа минерал гасеоса. Бокалы испускали въевшийся запах старой губки. Вместо салфеток на столе лежала нарезанная квадратиками тонкая оберточная бумага.

– Вдова подумала, что вы прибыли из «Земмеринга», – сказала Анна, когда они уселись. – Что, по вашему мнению, она могла иметь в виду? Какое-то место? Или компанию?

– Я не знаю. Полагаю, что место.

– А когда она упомянула «компанию»?

– Я решил, что это «Сигма».

– Но ведь существует и другая компания. Юрген Ленц – кем бы он ни был на самом деле – входит в правление «Армакон».

– Вы собираетесь рассказать этому парню, Мачадо, многое из того, что нам известно?

– Совсем ничего, – ответила она. – Я всего лишь хочу, чтобы он разыскал для нас Штрассера.

Они разделались с парой хумитас – пастилой из сладкой кукурузы, поданной на кукурузных листьях, – и кофе.

– Думаю, что от парня из Интерпола вряд ли можно ожидать серьезной помощи, – заметил Бен.

– Он отрицал возможность того, что Штрассер вообще мог жить здесь. А это очень подозрительно. Нацисты какое-то время контролировали Интерпол – незадолго до начала Второй мировой войны, – и кое-кто считает, что эта организация так до сих пор не очистилась от них. Я не удивлюсь, если выяснится, что этот парень находится на содержании у какой-нибудь из этих рэкетирских банд, защищающих нацистов. Теперь ваш вооруженный священник…

– Мой вооруженный священник настаивал на том, что у него нет никакой связи со Штрассером, но я ему не верю.