– Это очень интересное, даже интуитивное, наблюдение, – сказал психиатр.

– Это что?

– Ничего. Но я все еще хочу выбраться отсюда так, чтобы она меня не увидела. У меня есть деньги…

– Подожди с деньгами. Которая?

Оба подошли к двери, и Панов приоткрыл ее на несколько дюймов.

– Она вон там – блондинка, что постоянно смотрит то сюда, то на входную дверь. Похоже, она волнуется…

– Вот черт, – перебил невысокий водитель. – Это жена Бронка! Она сбилась с курса.

– С курса? А кто такой Бронк?

– Он работает на восточных маршрутах, но не здесь. Какого дьявола она тут делает?

– Думаю, пытается от него скрыться.

– Точно, – согласился спутник Мо. – Я слышал, что она шалила и даже не брала деньги за это.

– Вы ее знаете?

– Черт возьми, да. Я был пару раз у них на барбекю. Он готовит отличный соус.

– Мне надо выбраться отсюда. Как я уже говорил, у меня есть деньги…

– Да, но поговорим об этом потом.

– Где?

– В моем грузовике. Красный полуприцеп с белыми полосками, как флаг. Он прямо перед входом, чуть справа. Иди за кабину и не высовывайся.

– Она увидит, как я выйду.

– Нет, не увидит. Я подойду к ней и слегка припугну. Скажу, что о ней трещат все радиоприемники и телевизоры, а Бронк направляется на юг в Каролину – по крайней мере, так я слышал.

– Не знаю, как мне вас благодарить!

– Например, воспользовавшись теми деньгами, о которых ты столько говоришь. Хотя мне много не надо. Бронк настоящее животное, и я чувствую себя возродившимся христианином.

Коротышка направился к двери, чуть не припечатав Панова к стене во второй раз. Мо наблюдал, как его друг-конспиратор приблизился к даме, протянул свои конспираторские руки и обнял старую приятельницу, а потом начал что-то быстро говорить – женщина смотрела на него во все глаза, словно находясь под гипнозом. Панов выскочил из туалета, пробежал через вход в закусочную и бросился к огромному грузовику в красно-белую полоску. Задыхаясь, он забежал за кабину – его грудь тяжело вздымалась – и стал ждать.

Неожиданно жена Бронка вылетела из кафе, ее платиновая шевелюра причудливо развевалась за ней, пока она неслась к своему ярко-красному автомобилю. Спустя мгновение после того, как она прыгнула внутрь, взревел двигатель, и она помчалась на север на глазах пораженного Мо.

– Как ты тут, приятель, и где ты, черт возьми?! – крикнул невысокий незнакомец, который не только ловко остановил кровотечение, но и спас его от маниакально настроенной чужой жены, чьи параноидальные настроения брали начало в желании отомстить и чувстве вины.

«Не делай этого, кретин!» – подумал про себя Панов и подал голос:

– Я здесь… приятель!

Спустя тридцать пять минут они доехали до окраины неизвестного города, и дальнобойщик остановился перед торговым рядом, протянувшимся вдоль шоссе.

– Тут ты найдешь телефон, дружище. Удачи.

– Вы уверены? – спросил Мо. – Насчет денег, я имею в виду.

– Конечно, я уверен, – ответил невысокий человек из-за баранки. – Две сотни долларов – это неплохо, даже может быть, что я их и заработал, – но больше уже ни к чему, это отдает продажностью, не так ли? Мне раз пятьдесят предлагали заняться перевозкой такого, что мне не по нраву, и знаешь, что я им сказал?

– Что вы им сказали?

– Сказал, чтобы шли мочиться против ветра вместе со своей отравой. Пусть все летит обратно и прямо им в глаза.

– Вы хороший человек, – сказал Панов, спускаясь на тротуар.

– Я должен компенсировать кое-что из прошлого. – Дверь кабины захлопнулась, и огромный грузовик рванул вперед, а Мо повернулся и стал искать телефон.

– Черт тебя дери, где ты сейчас? – бесновался Александр Конклин у телефона в Виргинии.

– Я не знаю! – ответил Панов. – Будь я пациентом, я бы неуклюже объяснил, что это было продолжением какого-то фрейдовского кошмарного видения, потому что это не может случиться, но случилось со мной. Они всего меня искололи, Алекс!

– Не переживай. Мы так и подумали. Нам надо знать, где ты находишься. Не забывай, они тебя тоже ищут.

– Хорошо, хорошо… Погоди-ка! Тут через улицу какая-то аптека. На вывеске написано «Battle Ford’s Best» [88] , это поможет?

На другом конце линии в Виргинии послышался вздох.

– Да, поможет. Если бы ты был добропорядочным гражданином и имел представление о Гражданской войне, а не был полным ничтожеством, то и сам бы все понял.

– Что все это значит?