Бармен рассмеялся и без каких-либо затруднений заговорил на английском:

– Тогда, малыш, тебе лучше злобствовать где-нибудь в другом месте. В «Сердце солдата» мы пускаем только миролюбивых посетителей… А теперь мне надо идти.

– Санчес! – закричал Моррис-Рене. – Одолжи мне десять франков. Я забыл свой бумажник дома.

– Если у тебя когда-то и был бумажник, ты оставил его еще в Северной Африке. Ты знаешь мои правила. Ни единого су вашему брату.

– Черт, я ведь столько выложил за твою проклятую рыбу! А от нее стошнило моего друга!

– Тогда в следующий раз поезжайте обедать в «Риц»… Ах да! Помнится, ты мне еще должен за один обед.

Джейсон быстро скрылся за углом, потому что в этот момент бармен повернул голову и оглядел переулок.

– Спокойной ночи, Рене. И тебе тоже, малыш. А у меня дела.

Борн побежал по тротуару в сторону ворот старой фабрики. Санчес шел на встречу с ним. Один. Перейдя на ту сторону улицы, которая была скрыта в тени покинутого комбината, он замер, лишь опустил руку, чтобы ощутить холодный и надежный металл своего пистолета. С каждым шагом приближавшегося Санчеса Шакал был все ближе! Несколько мгновений спустя объемная фигура показалась из переулка, пересекла плохо освещенную улицу и приблизилась к ржавым воротам.

– Я пришел, мсье, – сказал Санчес.

– Весьма вам признателен.

– Я бы хотел сперва получить обещанное. Кажется, вы упомянули в своей записке о пяти тысячах франков.

– Они здесь. – Джейсон вытащил из кармана деньги и отдал их управляющему «Сердца солдата».

– Благодарю, – произнес Санчес, подходя ближе и принимая деньги. – Взять его! – добавил он.

Неожиданно за спиной Борна распахнулись старые ворота фабрики. Из них выскочили двое мужчин, и прежде чем Джейсон успел вытащить оружие, его ударили по голове каким-то тяжелым тупым предметом.

– Мы одни, – произнес голос из противоположного конца темной комнаты, когда Борн открыл глаза. В сравнении с огромным телом Санчеса, его немаленькое кресло казалось миниатюрным, единственный торшер со слабой лампой подчеркивал белизну большой лысой головы. Джейсон попытался выгнуть шею и почувствовал болезненную опухоль на макушке; он сидел в углу дивана.

– Череп не проломлен, крови нет, ничего, кроме, как мне кажется, довольно неприятной шишки, – заметил человек Шакала.

– Весьма точный диагноз, особенно что касается последней части.

– Вас стукнули твердой резиной, замотанной в тряпку. Результат вполне предсказуем, если только не случается сотрясения мозга. Там около вас на подносе лежит мешок со льдом. Это поможет.

Борн протянул руку в неясном свете, схватил объемистый холодный мешок и приложил его к голове.

– А вы очень предусмотрительны, – без особого энтузиазма произнес он.

– А почему бы нет? Нам ведь еще надо кое-что обсудить… например, миллион франков.

– Он ваш на прежних условиях.

– Кто вы? – внезапно спросил Санчес.

– Это в договор не входило.

– Вы уже немолоды.

– Не то чтобы это имело какое-то значение, но вы тоже не юнец.

– При вас был пистолет и нож. Последний больше подходит молодежи.

– Кто это сказал?

– Наши рефлексы… Что вам известно о черном дрозде?

– С таким же успехом можете спросить, откуда я узнал о «Сердце солдата».

– И откуда же?

– Мне сказал один человек.

– Кто?

– Простите, это тоже не входило в договор. Я посредник, и у меня свои методы работы. Мои клиенты рассчитывают на это.

– А на то, что вы будете заматывать колено и симулировать травму, они тоже рассчитывают? Когда вы открыли глаза, я надавил на повязку – и никакой реакции на боль, непохоже, что это растяжение или перелом. Потом, у вас нет при себе документов, зато есть приличная сумма – к чему все это?

– Я не собираюсь обсуждать свои методы, просто упомяну о кое-каких ограничениях, как я их понимаю. Я передал вам записку, не так ли? Так как я не знал телефонного номера, то сомневался, что все пройдет успешно, если я появлюсь в вашем заведении в деловом костюме и с атташе-кейсом в руке.

Санчес засмеялся.

– Вы бы даже внутрь попасть не смогли. Вас бы остановили и раздели еще в переулке.

– Об этом-то я и подумал… Так мы будем совершать миллионную сделку?

Человек Шакала пожал плечами:

– Полагаю, что, если покупатель упоминает такую сумму в первом же своем предложении, это не предел. Скажем, полтора миллиона. Или даже два.

– Но я не покупатель, я посредник. Мне было приказано заплатить миллион, что, по-моему, уже многовато, но время не терпит. Так что решайте, согласны ли вы на миллион, у меня на примете есть еще желающие.