«Неужели здесь это действительно едят?!» — ужаснулся Илья.

— Вам нравится? — спросил кто-то.

На этот раз голос обратившегося к нему человека был тихим и вежливым.

Илья обернулся. Перед ним стоял невысокий седой старичок с «профессорской» бородкой. Дружелюбное лицо, иссеченное сетью морщинок. На носу — треснувшие очки. В руках — свечной огарок. Еще один шпик, приставленный следить за беженцами?

— Извините за беспокойство, — улыбнулся ему «шпик». — Вы ведь с красной ветки?

— Ну, — хмуро отозвался Илья. — А в чем дело?

— Позвольте для начала представиться. — Старичок потешно дернул головой, изображая кивок. — Я — Алексей Кириллович. В прошлом — энтомолог. Сейчас… м-м-м… — «Синий» на мгновение задумался. — Ну, вроде как главный эксперт по продовольственным ресурсам, что ли.

— Так это ваше хозяйство? — Илья кивнул на ящики с насекомыми. — И это, типа, ваши продовольственные ресурсы?

— А что, собственно, вас смущает? — улыбнулся Алексей Кириллович. Улыбка у него была мягкой и располагающей. — Червей и насекомых разводить проще и быстрее, чем выращивать грибы. А протеина в них больше, чем в говядине.

«Говядина, — с тоской подумал Илья, — еще одно старое, забытое слово! Почти такое же старое и забытое, как „энтомолог“ и „президентский люкс“».

— Кроме того, насекомые являются настоящим кладезем витаминов и микроэлементов. И — никакой вредной химии. Натуральный продукт, так сказать. Кстати, до Войны эта пища во многих уголках земного шара считалась деликатесом. А в условиях перенаселенности планеты и растущего дефицита продуктов многие видели в насекомых решение продовольственной проблемы для прожорливого человечества. Идея оказалась правильной. По крайней мере, опыт нашей ветки полностью ее подтверждает.

— А я слышал, у вашей ветки имеется и печальный опыт.

— О чем это вы? — удивился энтомолог. И, похоже, искренне.

— О гнусе, к примеру, который не дает прохода человеку, — пояснил Илья. — А еще — о летающих пираньях.

— О ком, о ком?! — Глаза собеседника за треснувшими стеклами очков стали заметно шире.

— Ну… — Илья замялся. Роль разносчика сплетен и дурацких баек ему никогда не была приятна. — О мухах, которые объедают людей до кости…

Алексей Кириллович непонимающе нахмурил лоб. Потом, кажется, что-то вспомнил. Или понял. Улыбнулся:

— Ах, вот в чем дело! Видимо, до вас дошли несколько м-м-м… преувеличенные слухи о паре неудачных выводков, подверженных мутации. Да, действительно, возле станции Роствертол как-то расплодилась мошкара, сквозь которую сложно было пройти. Сложно, но вовсе не невозможно. А в районе Орбитальной одно время завелись кусачие мухи. Жалились, конечно, больно, но я не слышал, чтобы они загрызли кого-нибудь насмерть.

«Вот что делает с людьми страх и недостаток информации», — подумал Илья. Сельмашевцы-то рассказывали ему ни много, ни мало об обглоданных скелетах в «синих» туннелях.

— К тому же оба эти выводка передохли за несколько дней, — продолжал энтомолог. — Нежизнеспособная мутация… Потом лежали под ногами сплошной биомассой. Бери — не хочу.

Бери? Бр-р-р…

— Их что, тоже ели? — поморщился Илья.

— А почему нет? Я же объясняю: насекомые — то же самое мясо, только очень мелко нарезанное.

Алексей Кириллович открыл один из ящиков, запустил руку внутрь и вынул бледно-желтую личинку толщиной с палец. Отряхнул от комочков земли.

— Не желаете попробовать?

— Нет, спасибо. — Илья поморщился.

— Мерзость какая!

— Брезгуете? И напрасно. Это универсальный высококалорийный продукт. — Пожилой интеллигентный жукоед расхваливал извивающуюся личинку, как диаспорский торговец — свой лучший товар. — Вкус, конечно, специфический, но к нему быстро привыкаешь. Зато насекомых можно потреблять в любом виде — в жареном, вареном или тушеном. А можно есть прямо так.

Алексей Кириллович положил личинку в рот. Под зубами хрустнуло, что-то брызнуло на куцую бородку. Жукоед утерся и вдумчиво дожевал насекомое. Проглотил без видимого напряга, как какой-нибудь грибочек. Усмехнулся, глядя в кислое лицо Ильи:

— Условности, всего лишь нелепые условности мешают вам употреблять пищу, которую проще всего добыть. У вас на красной ветке, вероятно, еще был выбор провизии, и вы могли привередничать. У нас выбора этого давно нет. Нас слишком много, а еды слишком мало. В конце концов, согласитесь, энтомофагия — это лучше, чем каннибализм.

— Лучше. Наверное…

Илья покосился на копошащуюся в ящике массу.

Но все же до чего противно!

— Вашу бы ветку на муранчу натравить, — фыркнул Илья. — Может, сожрали бы всю.