— Уходи, уходи! — испуганно твердили ему в один голос Оленька и Сергейка. — Скорее уходи отсюда…

— Иду…

Надавив на рычажок «жучка», Илья широко и размашисто зашагал по шпалам.

С каждым новым шагом росла обида, ненависть и злость на весь мир, которому он был безразличен, и на судьбу, которая вынуждала его снова идти к людям — таким никчемным и ненужным созданиям.

— Ж-ж-ж-у-ж-ж-ж-у-ж-ж-ж-у, — тихонько жужжал в руке фонарик.

Привлечь Погремуна Илья не боялся. Тот запарится сейчас собирать на свою дрезину рассеянных по туннелю беглецов с Сельмаша. Если Погремун вообще существует…

Пятно диодного мертвенно-синего света освещало дорогу. По стенам скакали тени. Сзади была тьма и невнятное эхо, в которое обращалось отдаленное стрекотание муранчи.

Впереди была только тьма.

Илья нагнал отставшую группу сельмашевцев уже на подходе к диаспорской территории, когда впереди замаячил свет.

Беженцы выходили к станции метро Шолоховская. В глубине туннеля багровые отблески костров мешались с лучами фонарей. Слышалась непонятная возня и бубнеж человеческих голосов. Илья даже различал отдельные фразы.

— Живее, закладывай.

— Здесь закрепи.

— Раствора побольше.

Интересно, что там происходит?

— Движение в туннеле! — Их заметили.

— К бою! — прозвучала чья-то команда.

Лязг передергиваемых затворов. И — еще одна команда.

— Свет!

В туннеле словно вспыхнуло солнце. Яркий луч прожектора ударил из-за перегораживавшей проход кромки, слепя глаза и выпихивая темноту далеко назад.

Мощно! Что ж, диаспорские станции — богатые. У них и генераторы есть, и топлива, небось, заныкано немало. Они могут себе позволить такую иллюминацию. Хотя бы на короткое время.

— Люди! — облегченно выдохнул кто-то. — Это люди. Опять сельмашевские идут.

— Выключить прожектор!

Солнце в туннеле погасло.

— Продолжать работу!

Илья, пристроившись к беженцам, подошел ближе. Стало ясно, какого рода работу ведут диаспорские пограничники.

На Шолоховской не было железных решеток-перегородок от стенки до стенки и от пола до потолка, как на Сельмаше. Диаспора, как, впрочем, и другие станции красной ветки, предпочитала укрепленные блокпосты с хорошо вооруженной охраной, шлагбаумом над путями и передвижными заграждениями.

Для того чтобы сдержать агрессию со стороны соседей, этого было вполне достаточно. Но даже самый укрепленный блокпост не способен был остановить муранчу. Видимо, беженцы с Орджоникидзе и Сельмаша уже популярно объяснили это местным. И теперь диаспорские усиливали оборону.

Надежно перегородить туннель можно было лишь двумя способами. Либо взорвать его, либо замуровать. Необходимого количества взрывчатки у диаспорских не нашлось. Зато цемента, кирпичей и прочего строительного материала оказалось достаточно.

И теперь несколько бригад рабочих, сменяя друг друга, обкладывали пограничный пост кирпичом, шлакоблоком, какой-то плиткой и заливали в дощатые щиты опалубки бетонный раствор.

Работа кипела. Диаспорские спешили, надеясь закончить строительство прежде, чем под натиском муранчи падут сельмашевские решетки. Только на крепость этих решеток и на расторопность каменщиков сейчас и оставалось уповать.

Кто-то подтаскивал стройматериалы и мешки с цементом, песком и щебенкой, кто-то мешал бетон, кто-то наращивал стены блокпоста в ширину, высоту и толщину. По обе стороны спешно возводимой преграды горели костры и стояли наспех сбитые леса. К сводам была прицеплена опутанная проводами и кабелями зеркальная тарелка прожектора. Вооруженная охрана вглядывалась в темноту туннеля.

Слышались скупые команды военных, сдавленная ругань бригадиров, звяканье железа и стук мастерков по камню. В воздухе висели цементная пыль и негромкий матерок рабочих.

Блокпост превращался в подземную стену с не заложенными еще бойницами, сужающимся проходом над рельсами и не замурованной пока аркой туннельного свода.

— По одному заходим. Быстро-быстро! — Стоявший перед стеной невысокий горбоносый брюнет с автоматом указал стволом на проход.

Сельмашевские беженцы протискивались на территорию Диаспоры.

— Повезло вам, — хмыкнул брюнет. — Еще бы немного — и замуровали вход. В туннеле кто-нибудь остался?

— Нет, — буркнул Илья, замыкавший шеренгу. — Только муранча.

Он тоже вошел в узкую щель.

За ним потянулись охранники и каменщики, работавшие снаружи.

— Закладывай! — приказал брюнет. «Диаспорские хоть по-человечески поступили, — подумал Илья, — не оставили подыхать снаружи».

Впрочем, благородству хозяев станции вскоре нашлось вполне рациональное объяснение. Не успели новоприбывшие беженцы пройти и нескольких шагов по стройплощадке, как их взяли в оборот: