Сергейка погрузился в раздумья. Вероятно, старался заново осмыслить привычные, давно въевшиеся в сознание названия станций и сопоставить их с конкретными людьми, которые, наверное, представлялись ребенку никак не меньше, чем титанами прошлого.

— Ор-джо-ни-ки-дзе, Во-ро-ши-лов, Бу-ден-ный — сосредоточившись и тщательно проговаривая каждый слог, произнес Сергейка. — Они все тоже писатели?

— Нет, они не писатели.

— Но они жили до метро и до Войны?

— И жили, и умерли, — кивнул Илья. — И они, и Маркс, и Шолохов.

Сергейка снова ненадолго задумался.

— Но раз они умерли до появления метро, значит, ничего для нашего метро сделать не могли? — немного разочарованно сказал он.

— Ничего.

— Они даже написать о метро не могли.

— И не писали.

— Зачем же тогда называть станции их именами?

Илья в очередной раз подивился по-детски незамысловатой мудрости и непосредственной проницательности сына.

— Честно говоря, не знаю. Просто привыкли люди, и все. Сначала их именами называли улицы, проспекты, площади, поселки и районы. Ну а потом по привычке уже — станции.

— Мам! Пап! — Сергейка вдруг дернулся в сторону, к освешенному подвесным диодным фонариком прилавку. — Там книжки продают!

Сергейка первым подбежал к торговцу и, видимо, решил блеснуть только что приобретенными знаниями.

— Книжка Карла Маркса с картинками есть? — услышал Илья задорный голос сына.

И — немного разочарованный:

— А Шолохова?

И — совсем уж грустный:

— Ну, хоть что-нибудь с картинками?

Под колесом что-то звякнуло. Разогнавшуюся дрезину сильно тряхнуло и сбросило с колеи. Илью и Бульбу вышвырнуло на щебенку. Ашоту удалось удержаться в вагонетке. Впрочем, судя по сдавленной ругани, его тоже крепко приложило.

Фонарик Ашота погас. Разбился…

Илья вытряхнул из кармана осколки своего «жучка». Ох, не повезло же им. Совсем без света остались.

— Какого хрена! — простонал из темноты Бульба. Илья вслепую нашарил рельсы. Ага, вот в чем дело. На путях лежала железная стойка от перевернутого прилавка. На нее то они и налетели в темноте. Не надо было Ашоту по сторонам фонариком крутить. Дорогу надо было освещать. Конвоир уже выскочил из вагонетки. И тоже зашерудился возле дрезины.

— Сошла, зараза, — прорычал он сквозь зубы. — С рельсов сошла!

— Втроем поставим? — спросил Илья.

— Да поставить-то, может, и поставим, — вздохнул Бульба. — Но повозиться придется.

Действительно, на то, чтобы в кромешном мраке при помощи рычага, в качестве которого была использована злополучная стойка, и трехэтажного мата поставить дрезину на рельсы, пришлось потратить немало времени. А когда транспортная проблема была, наконец, решена, появилась новая.

— Слышишь? — вдруг тревожно шепнула из мрака Оленька.

— Что? — насторожился Илья.

— Папа, ты слышишь? А это уже Сергейка.

— Что я должен услышать?

— Ты чего там бормочешь, Колдун? — затесался в разговор голос Бульбы.

Илья не ответил.

— Слушай-слушай, вот сейчас! — снова заговорила Оленька. — Тихо…

— Эй, Колдун!

— Тихо! — велел Илья.

И в туннеле стало тихо. Тихо, да не совсем.

Ухо уловило эхо беспорядочной стрельбы. Расстояние определить было невозможно: отзвуки выстрелов разносятся по замкнутому пространству далеко и в каждом туннеле звучат по-разному. Но было ясно: стреляли отчаянно, не жалея патронов. Пару раз из непрерывной гулкой канонады выделилось уханье ручных гранат.

Это значит, что муранча уже взломала внутренние перегородки Сельмаша и подошла к Шолоховскому блокпосту совсем близко. А еще это означало, что замуровать опасный туннель диаспорские каменщики уже не успеют.

— Что это? — Голос Ашота был тихим и сдавленным.

— Муранча, — дал Илья единственно верный ответ.

— Беги, Илюша! — Оленька чуть не взвизгнула из темноты.

— Папа, уезжай! — захныкал где-то рядом Сергейка.

Им было страшно. Возможно, им было даже страшнее, чем ему самому. И это неудивительно. Они — там, где он. И спасти сейчас их он может, только спасая себя.

— На дрезину, быстро! — велел Илья. — Бульба, отцепляй вагонетку — так легче будет. И — сваливаем.

На дрезине еще была возможность спастись. У них у всех. Если снова под колеса ничего не попадется.

На этот раз Ашот, забросив автомат за спину, помогал им качать рычаги.

Пальба за спиной начинала захлебываться.

«Патроны кончаются, — подумал Илья. — Или стрелки».

Им повезло. Больше на рельсах не лежало ничего, что могло остановить мчавшуюся сквозь мрак дрезину.