— А как же жукоеды? — спросил патлатый.

— Что жукоеды? — уставился на него Бульба.

— Ну, вдруг они нас к себе на ветку пускать не захотят.

— Не пустят — подвинем и сами пройдем.

— Тогда — война, — вздохнул дядя Миша.

— А хоть бы и так! — Бульба обвел взглядом собеседников. — Вы бы с кем предпочли дело иметь — с жукоедами или с муранчой?

Никто не ответил. Ответ и так был очевиден.

Разговор как-то стих сам собою. Люди начали расходиться.

И, слава богу.

Палатка погибшего сталкера оказалась плотной и уютной. Свет снаружи сюда не проникал. Голоса сельмашевцев тоже стихли. Хозяева станции, окончательно утратившие интерес к Илье, расползлись по своим углам. Люди громко не разговаривали. Ощущение было такое, будто находишься в большой братской могиле, где тебе отведен укромный закуток.

Укутавшись в чужой спальник и закрыв глаза, Илья размышлял о подземных ходах, обнаруженных «синими»… Подметро жукоедов никак не выходило из головы.

— Туда тебе надо идти, Илюша, — шепнул в ухо тихий голос Оленьки. — На синюю ветку. В подземелья подметро. Как только представится такая возможность — не упускай ее, иди.

— Но зачем?

— А зачем тебе умирать? Мы с Сергейкой умерли. Нет в этом ничего хорошего, уж поверь.

— Ну почему же сразу умирать-то, Оленька?

Она вздохнула. Илья слышал звук ее голоса возле самого уха, только дыхания не ощущал.

— Потому что в метро скоро будет много смерти. Мы чувствуем это. И нам не хочется, чтобы смерть забрала тебя.

— Да, пап, правда, уходи отсюда, — заговорил с другой стороны Сергейка. — Нам тут страшно.

Кажется, Сергейка даже всхлипнул.

— Вам страшно? — удивился Илья.

— Конечно, Илюша, — опять Оленька. — Мы всегда там, где ты. И где страшно тебе, там и нам не по себе тоже.

— Мне не страшно, — соврал Илья. — И вам бояться нечего.

А лгать не стоило. К чему? Оленька и Сергейка все равно видят его насквозь.

— Уходи, Илюша, — еще раз то ли попросила, то ли посоветовала мертвая жена. — Тебе к «синим» нужно идти. Просто нужно, и все.

«Просто нужно». Что она имеет в виду?

— Ты о чем, Оленька?

Кто-то дернул полог палатки. Оленька и Сергейка умолкли.

— Колдун! — раздался голос Бульбы. — Ты с кем разговариваешь?

— Ни с кем, — буркнул Илья. — Тебя не учили, что входить без спроса невежливо?

— Ой, какие мы стеснительные! — фыркнул усач. — Колдуешь, что ли?

Послышалось негромкое жужжание. Темноту разрезал свет диодного фонарика-«жучка» с ручной подзарядкой. Холодный синий луч, показавшийся с непривычки ослепительно ярким, зашарил по палатке.

Илья почувствовал нарастающее раздражение. Любопытство не порок, конечно, но свинство то еще!

— Чего надо? — Илья, прищурившись, прикрыл глаза рукой.

— Инженер приказал нам с тобой отдежурить смену на входе. Между воротами.

— Почему обязательно между воротами? — удивился Илья. — А перед внутренними воротами дежурить нельзя?

— Там… — Бульба шумно сглотнул слюну. — В общем, там слышно лучше…

— Что слышно? — не понял Илья.

— Муранчу.

Илья хмыкнул:

— Инженер думает, что я с ней договорюсь, что ли?

— Не знаю я, что он там думает. — Судя по заминке и недовольному тону Бульбы, догадка вполне могла оказаться верной. Инженер, похоже, еще питал какие-то иллюзии насчет сверхъестественных способностей гостя с Аэропорта. — Но приказ есть приказ. Держи…

На спальник упал автоматный рожок. Судя по весу, снаряженный никак не меньше, чем наполовину.

— Это для дежурства, — пояснил Бульба. — Если все будет спокойно — сдашь потом. Пошли.

Пост действительно был оборудован между воротами, в ведущем наверх эскалаторном туннеле.

Снизу, из бойниц запертых внутренних ворот выглядывало рыльце пулемета и пара автоматных стволов. Там тоже дежурили часовые, и Илья не мог не думать о том, что в случае опасности сельмашевцы запросто могут изрешетить заодно с мутантами и его, и Бульбу.

Небольшой костерок, разведенный прямо на ржавых ступенях эскалатора, скупо освещал округлые своды с осыпавшейся штукатуркой.