— Ты что, шутишь?

— Не хами! Без пяти десять у ратуши. Ровно в десять начало. Потом праздничный обед в «Анталия тюрк». Приходи с Бригитой, и чтобы никуда не торопился! — Он явно был в цейтноте. — Я бы с удовольствием с тобой еще разок разгулялся перед свадьбой, но ты даже не представляешь себе, сколько на меня всего свалилось в последние дни, хотя Фюрцхен специально взяла отпуск. Но ничего, мы с тобой потом как-нибудь оттянемся — она, я надеюсь, не будет против.

Мои представления о турецкой семье, в которой жена молча повинуется мужу, похоже, устарели. Или Фюрузан сознательно выбрала себе нетурецкого мужа? Может, Филипп совершает ошибку и мне следует настроить его на борьбу за права мужчин в браке? Это мне-то!..

У Пешкалека была не просто идея. У него было предложение, которое он хотел обсудить со мной. Мы договорились встретиться с ним в сауне, в бассейне «Хершельбад».

Он тоже любил погорячее и без всякой ароматерапии. Он тоже курил в промежутках. Мой ритм — три захода подряд в финской сауне, потом, после долгого перерыва, два захода в турецкой парной — оказался его ритмом. В большом бассейне мы устроили морское сражение по правилам адмирала Пушкина. Пешкалек со своим животом, лысиной и пышными усами, в которых сверкали капли, был похож на добродушного морского льва. Вздремнув на кушетках под белыми простынями, проснувшись и сладко потянувшись, мы почувствовали себя почти друзьями.

— Пешкалек, что за представление вы мне в прошлый раз устроили? Делали вид, как будто вы только во время нашего совместного обеда, совершенно спонтанно решили наведаться в «Фирнхаймер тагеблатт» и что вам только во время разговора с Вальтерсом пришло в голову, что боевые отравляющие вещества могут все еще находиться на складе! Вы ведь уже знали всю эту историю с ядовитыми газами, складом и тем более Штрассенхаймом?

— Каюсь, Зельб, был грех. Это маленькое представление должно было пробудить ваш аппетит. Похоже, я один не справлюсь с этим делом. Я боялся, что вы не примете всерьез историю с боевыми отравляющими веществами и не будете заниматься этим делом. Мне нужна ваша помощь. — Он помялся. — Ну вот, мы вплотную подошли к моему предложению: мы поедем к американцам, и они сами нам все объяснят.

— Отличная идея!

— Не иронизируйте. Конечно, мы поедем не просто так — мол, позвольте представиться: Пешкалек, Зельб, не будете ли вы столь любезны, не ознакомите ли нас с обстоятельствами террористического акта в январе? Мы явимся к ним как официальные лица.

— Генерал Пешкалек и сержант Зельб из военно-морского ведомства?

— Не из военно-морского ведомства, а из бундесвера, и майора будет вполне достаточно. В качестве военного буду выступать я, а вы будете из канцелярии федерального президента. Федеральный президент хочет наградить пожарных, которые участвовали в тушении пожара, и охранников, которые так или иначе пострадали или получили ранения. Мы приехали переговорить с начальником противопожарной безопасности и выяснить количество орденов, имена награждаемых и согласовать текст для наградных документов.

— Незаконное исполнение функций должностного лица, подлог или подделка документов, а может, еще и незаконное ношение военной формы и правительственных наград — это уже не баловство. А взамен мы в лучшем случае узнаем, что теракт действительно был совершен под Фирнхаймом, а не в Кэфертале или Фогельштанге и что там хранятся старые или новые газы или и то и другое. В деле Вендта я не продвинусь ни на шаг.

— Да? То, что Вендт имеет какое-то отношение к теракту, окруженному загадками и тщательно замалчиваемому, — это же ваш единственный след. Если никаких загадок нет и никто ничего не замалчивает — прощай, след! — Он выпрямился и сдул с ладони воображаемый след.

— А целый букет уголовно наказуемых деяний вас совершенно не интересует?

— Я подготовлю нашу экскурсию к американцам так, что комар носу не подточит. — Он принялся объяснять мне, где достанет военную форму, кому закажет ламинированные служебные удостоверения и кто его проинструктирует на предмет соответствующих фамилий, званий и полномочий. — Что вам еще? — сказал он, заметив, что я по-прежнему не верю в успех его затеи. — Вы боитесь, что американцы свяжутся по телефону с нашим начальством, которое ничего о нас не знает? У нас нет нормального в общепринятом смысле этого слова начальства. В этом-то весь фокус. Самые глупые из кобелирующих супругов врут своим женам про командировки, про деловые свидания и встречи с реальными друзьями и коллегами. Рано или поздно это вранье неизбежно раскрывается. Более сообразительные придумывают совершенно новых друзей, новые встречи, дела и поездки. Где ничего нет, там ничего и не может раскрыться. Федеральному президенту американцы звонить не будут, у него служите вы, я к нему прикомандирован, а свое постоянное место службы я придумаю так, что оно как бы не существует в природе, но могло бы существовать. Ну что, вы все еще сомневаетесь? Предоставьте это дело мне, я все подготовлю и позвоню вам в ближайшие дни.

Он позвонил уже через день утром.

— Я заеду за вами в девять. Думаю, вся процедура займет не больше двух часов. Ваше удостоверение у меня. Наденьте темный костюм!

— А как же с тщательной подготовкой? Вы же не могли за один день…

Он рассмеялся.

— Честно говоря, я готовился давно. Я мог предлагать вам это, только зная, что все получится, а получится или нет, я могу узнать, только начав подготовку.

— Откуда вы знаете, что я согласен участвовать в этой авантюре?

— Значит, вы согласны? Хорошо. Я уже сообщил американцам о нашем визите.

— Вы уже…

— Надеюсь, я не слишком наседаю на вас? Нет так нет. До скорой встречи.

Я надел свой темно-синий костюм и сунул в карман очки. Это очки для чтения; когда я спускаю их на нос и смотрю поверх оправы, я становлюсь похож на престарелого государственного деятеля. Я решился ехать с ним не только потому, что мне хотелось докопаться до истины. У меня, кроме того, был ощущение, что иначе я подведу Пешкалека.