Шрифт:
— Ты уже создал красоту.
— Нет предела совершенству. Какое дело привело тебя ко мне?
Крон вздохнул и отпил из пиалы.
— Не знаю, как выразить то, что чувствует мое сердце. Слова куцы и однобоки, они не смогут в полной мере отразить мои опасения.
— Кажется, я догадываюсь. Дело в Хейлайле? Вчера ей исполнился век.
— Моя дочь получила странное предсказание, — крон запнулся. — Либо Diehaan теряет силу, либо Ил’лэрию и весь наш народ ждут тяжелые времена.
Тонкие брови Гланхейла поползли вверх.
— Моя дочь, — пояснил Ирлес, — станет одной из тех, кто породнится с человеком и потеряет магию.
Правитель молчал. Крон не осмелился перебить размышления Гланхейла, он взял пиалу и вдохнул успокаивающий аромат липового цвета.
— Хейлайла уверена, что Diehaan предсказала именно это? — спросил, наконец, правитель.
Ирлес кивнул.
— И сколько будет… выхолощенных [9] ?
9
Выхолащивание — процесс, при котором среди старшего народа рождается все больше эльфов, лишенных магии. В перспективе — полное исчезновение магии, смешение эльфов с людьми.
— Неизвестно. Возможно, звезда говорила о трех или четырех эльфах, а может, о десятках или даже…
— Нужно узнать, кто еще получил подобные предсказания, — задумчиво произнес правитель. — Но так, чтобы никого не побеспокоить. Если у нас есть повод для волнений, мы это выясним, а если дело только в твоей дочери…
— Понимаю, — склонил голову крон. — Вы поручите это дело мне?
— Да. Отправляйся в архив, перепиши всех, кто стал совершеннолетним в ближайшие десять лет, и поговори с ними о предсказаниях. Так мы узнаем количество выхолощенных и масштабы бедствия. Если оно имеется. А Хейлайла… тебе придется с этим смириться. Или верить, что Diehaan сошла с ума.
Ирлес поднялся и поклонился.
— Я выполню твой приказ.
— Khala eriler liehn. Да благословят тебя боги.
"Всемилостивейшая Айша!" — мысленно содрогнулась Сиянка, увидев очередного "жениха" и сжала в руке подарок матери.
Больше всего господин Скогар походил на живой труп: высохшая, словно земля под палящим солнцем, кожа обтягивала неровный бугристый череп, под запавшими глазами синели круги, шея, небрежно прикрытая цветастым платком, могла принадлежать только древнему старику, впрочем, как и руки. Длиннополый камзол из ил’лэрийского шелка болтался на Скогаре, словно на пугале, он либо резко похудел, либо чем-то болен. Неизлечимо болен. А, скорее всего, умирает.
Торговец поклонился, и Сиянка явственно услышала скрип его суставов.
— Здравствуйте, ваше величество. Дамы…
Скогар распрямился и вперился в лицо Фархата. Девушка посмотрела на отца, вне всяких сомнений этот человек не годится ей в мужья, каким бы умным и предусмотрительным он ни был.
— Здравствуй, Скогар, — поздоровался король. — Ты все еще болен?
Сиянка вздрогнула. Отец назвал гостя на "ты", а значит, хорошо его знает, а это значит, торговец чем-то заинтересовал короля, и значит…
Пальцы, сжимавшие берегитовую шкатулку, побелели от напряжения.
— Я здоров, — Скогар снова поклонился. — Благодаря врачам, которых вы прислали.
Всемилостивейшая Айша! Отец присылал этому мертвяку врачей!
— Они полностью исцелили меня, я поправлюсь и избавлюсь от этих ужасных пятен. Надеюсь, мой вид не испугал вас, — Скогар поклонился, глядя на Сиянку, и по спине девушки пробежали мурашки.
Вот он, человек, за которого она ни за что не выйдет замуж. Лучше прыгнуть с крыши, утопиться в болоте, повеситься в спальне… но его руки и губы никогда не дотронутся до нее.
— В противном случае, — продолжил торговец, — верю, что хотя бы мой подарок не покажется вам отвратительным.
Два темнокожих человека с огромными, с хорошие дыньки, мускулами, внесли в приемную залу большую кадку, в которой росло дерево.
— Это райские яблоки, — пояснил господин Скогар. — Лучшее лекарство от всякой хвори.
— Благодарим тебя, — кивнул Фархат. — За подарок и за визит.
Живой мертвяк удалился, но облегчения Сиянке это не принесло. Она видела, как заинтересован отец в этом человеке. Неужели он действительно хочет выдать единственную дочь за… труп? Пусть возьмет его себе в помощники, пусть сделает главным советником, особо приближенным, только пусть не кладет его в постель наследницы престола!
Огюст назвал имя следующего гостя, но Сиянка больше ни на кого не смотрела, она кусала губы и изо всех сил старалась сдержать дрожь в руках. Ее перестали интересовать молодые люди и мужчины, по-очереди заходившие в приемную залу и преподносившие дорогие подарки. Перед внутренним взором девушки стояла полуистлевшая фигура из детских ночных кошмаров.
Прием продолжался до вечера. Когда свой дар преподнес последний претендент на руку и сердце Сиянки, его величество пригласил гостей в столовую, где накрыли длинный стол.