Понимание этого снова заставило сердце крона тревожно забиться. Эл'льяонт желал хомо обыкновениус добра, а значит, желал того же и своим соотечественникам. Его связь с землей эльфов все еще сильна, он не забыл учение старшего народа, он настоящий эльф — благородный и мудрый, не отступающий от правил, волнующийся за свою страну. Зачем его убивать?

Ландал задумывался об этом все чаще, но приказ Гланхейла гнал его вперед.

Крон шел по следу, периодически проверяя верность направления с помощью магии. Он узнал, что следы полукровки обнаружить невозможно, его сила настолько слаба, что не держится на земле, улетучиваясь с первым же дуновением ветра, зато следы Вильковеста и белого дракона оказались очень четкими.

Колдун обладал магией огромной силы. Ландала едва не вывернуло наизнанку, когда он впервые прикоснулся к следу получеловека-полудракона. Душа Вильковеста была настолько темной, что на ее фоне любой самый отчаянный злодей показался бы едва ли не агнцем. Старика следовало опасаться, этот человек мог учуять преследователя, поэтому Ирлес воспользовался крайним средством.

Все высокопоставленные эльфы были обязаны носить с собой в особом чехле кусочек тильдадильона. Ландал строго следовал правилам, хотя и не понимал, для чего это нужно. Военных действий Ил’лэрия не вела ни с кем уже больше трех тысяч лет, а в мирных целях лишать кого бы то ни было магии эльфы смысла не видели. Теперь камень, хранившийся в заговоренном кожаном мешочке в походной сумке, пригодился. Ирлес извлек тильдадильон из чехла и повесил на шею. Колдун не сможет обнаружить его.

Ирлес следовал за сартрским войском и наслаждался каждым моментом своего триумфа. Крон выполнил практически невозможное задание, нашел полукровку, и теперь ожидал возвращения домой. Оставалась самая малость… Но именно эта малость вызывала сомнения.

Крон шел за войском, не решаясь вклиниться в ряды хомо обыкновениус, выжидая удобного случая. Когда сартрская тысяча остановилась у границы Ви-Элле, Ирлес понял, что пришло время действовать. Разум, вооружившись поддержкой чувства долга, перебирал способы убийства. Эльф должен умереть достойно. Полукровку нельзя зарезать или застрелить, кровь старшего народа не должна обагрить чужую землю, следовало найти иной способ. Например, утопление или удушение. Но Ирлес не мог представить себе, как душит ребенка или держит его голову в реке, пока тот не захлебнется. Оставался яд.

Отправляясь в путешествие, крон запасся небольшим количеством паралинового порошка — сильнодействующего яда, созданного Паралином [27] , одним из первых эльфов, который пошел на взаимовыгодный обмен с хомо обыкновениус. Ирлес заправил ядом перстень, и теперь был готов пустить порошок в ход. Или почти готов. Разум ликовал — все складывалось весьма удачно, но сердце крона то и дело сбивалось с ритма. Эльф не может убить эльфа. Тем более без веской причины.

Выхолащивание неизбежно, об этом говорят все предсказатели и ученые; этот вопрос единственный в истории старшего народа, по которому мнения первых и вторых сошлись. Так стоит ли бороться с неизбежностью? Стоит ли ускорять процесс, уподобившись хомо обыкновениус и лишив жизни невинное существо? Сможет ли Ландал после убийства спокойно спать? А Гланхейл? Diehaan высказалась однозначно — Эл'льяонт займет трон Ил’лэрии. Так в силах ли простой крон изменить предназначение будущего правителя? В силах ли лишить того жизни? Или предсказание — не приговор, а наиболее вероятная возможность?

Сердце Ирлеса разрывалось между долгом, ответственностью и нарушением правил. Сможет ли он пойти против своего сердца? Поднимется ли рука? Ведь ребенок не сделал ничего плохого, напротив, узнав о том, что вытворяет Тэл’льяин, отправился с сартрским королем на переговоры. Мальчишка защитил город, остановив Вильковеста, спас десятки, а может и сотни жизней.

Это эльфы повели себя как худшие из хомо обыкновениус, а полукровка, напротив, оказался достойным сыном своего народа, несмотря на то, что эльфийская кровь в его жилах сильно разбавлена человеческой.

Крон сжал руками голову. Темнота накрыла сартрский лагерь плотным покрывалом, приглашая к действию. Долг есть долг. Ирлес прокрался в палатку Эл'льяонта и остался ждать его возвращения.

Восторг от обретенной свободы рано или поздно исчезнет, и новая жизнь уже не будет радовать так, как в первое время, Янек знал это, но пока чувствовал себя счастливым. Пожалуй, впервые в жизни по-настоящему счастливым, не как человек, но почти как истинно свободный. Ему не нужно было беспокоиться о пище и воде, о деньгах, о новой работе, ни о чем, что ежеминутно занимает мысли всех хомо обыкновениус. Эргхарг поставлял мясо ежедневно и мог разжечь огонь единственным выдохом. В их распоряжении была целая земля: поля, леса, степи, реки, весь Аспергер.

— Если не мы властелины мира, то кто? — смеялся молодой человек.

Удалившись от дрессировщика, Янек почувствовал, как исчезают последние тревоги. Его сознание прояснилось, на первый план вышли совершенно иные потребности и желания, пока неясные, но сильные. Настоящие. Потребующие обязательного воплощения.

Большую часть времени Янек проводил в небе. Истинно свободный летал над лесами и полями, над городками и деревеньками, рано утром, на закате и поздней ночью, показывая своему луноликому мир таким, каким тот его никогда не видел. Эргхарг то поднимался к солнцу, то нырял в облака, то проносился так низко над землей, что едва не касался лапами верхушек деревьев. Молодой человек радовался свободе, красоте мира и единению с существом, которого любил всем сердцем. Часть этой радости передавалась дракону, и тот выдумывал все новые и новые трюки, лишь бы удивить своего седока и сделать его улыбку еще шире.

Ветер слизывал со лба Янека успевшие порядочно отрасти волосы, врывался в уши, заглушая звуки окружающего мира, остужая разгоряченный полетом лоб; солнце рисовало на земле темные очертания облаков, освещая зелень травы и лесов, делая краски природы более яркими и сочными. С высоты драконьего полета мир казался добрым и уютным, там внизу не было ни боли, ни печали, ни тревоги, и каждое деревце, каждая травинка принадлежала всем и никому одновременно.

"Теперь я понимаю, что такое быть по-настоящему свободным", — поделился луноликий с драконом.