"Ви-эллийцы присоединятся к нам на рассвете третьего дня, — говорил колдун. — Фархат уверен в своей непобедимости, но он не знает, что его ждет. Как и всех — падение и смерть".

"Его армия сильна, — ответил дракон, — тысячное сопровождение, которое он взял с собой, лишь крохотная часть настоящего войска. И оно уже прошло через Арканы".

"Верно. Гвардал Реймс ведет его через королевство Каюри. Фархат принял условия каюрцев, и те пропустили солдат к границе с Ил'лэрией. До ключевого момента осталось совсем немного времени. Тем не менее даже то войско не сможет помешать мне. Я сыграю свою партию до конца. Следующий эпизод: узнавание истины, лежащей на поверхности. В главной роли король Эдель".

"Ви-эллийский правитель не знает истинного количества сартрских солдат?"

"Это будет сюрпризом для всего Аспергера".

В голосе Вильковеста слышалось довольство, и волосы на голове Дагара зашевелились.

"Они все знают лишь то, что лежит на поверхности, — продолжил колдун, — истинный смысл доступен лишь мне. Я король в этой игре, я переставляю фигуры так, как заблагорассудится, и никто не сможет меня остановить. Объединения королевств, которого так жаждет Фархат, не будет, будет порабощение. Я займу трон, а все остальные искупаются в пыли. Весь человеческий мир будет принадлежать мне, а с помощью полукровки, со временем я займу и Ил’лэрию. Эльфы подчинятся моей воле, иначе я залью их страну их же кровью".

"Ты недооцениваешь старший народ", — выдохнул дракон.

"Это ты недооцениваешь мою силу. Я вижу события на десять ходов вперед. Это я нашел полукровку, который станет следующим правителем старшего народа. Это я нашел эльфа, в чьих жилах хоть и нет крови хомо обыкновениус, но чья душа так же грязна, а помыслы так же уродливы. Это я заставил его выступить против людей и развязал войну. Я знаю, что будет дальше, я сам это спланировал, и никто не сможет меня остановить. Когда сартрские войска соединятся, начнется война, самая длительная и ужасная война тысячелетия. Люди будут умирать сотнями, тысячами, и когда в их легких останется место лишь для мольбы о помощи, я прикажу им подчиниться, и восстановлю мир. Я сяду на трон, и буду править всем Аспергером".

Вильковест говорил что-то еще, но его голос стал тише, а потом и вовсе пропал. Ощущение присутствия постороннего исчезло, зато появился озноб. Дагар поднялся со своего тюфяка и посмотрел в сторону кареты, где допоздна заговорились Элиот и его величество Фархат. Сартрский правитель хотел объединить королевства, чтобы сесть на трон, но он не знает, что является такой же игрушкой, как и все остальные в странной и страшной игре колдуна. Вильковеста следовало остановить. Любой ценой. И, кажется, Дагар знает, у кого есть шанс убить первого дрессировщика драконов.

После обеда Янек стал свидетелем необыкновенного зрелища.

"Нам придется сделать большой крюк, — предупредил Эргхарг своего седока. — Дальше начинается территория Ил’лэрии, а старший народ не жалует истинно свободных и хомо обыкновениус, без разрешения вторгшихся на их территорию".

"Эльфы смотрят в небо чаще людей?"

"Да, но дело не в этом. Нам придется спускаться, чтобы переночевать, поохотиться, отдохнуть, напиться… удовлетворение этих потребностей никто не отменял. Меня не поймают, но если обнаружат тебя, бросят в подземелье".

"Неприятности с эльфами нам не нужны, — согласился луноликий. — Каков маршрут?"

"Полетим на юго-восток, по границе Ви-Элле, потом к границе О-шо и обогнем Ил’лэрию".

"Я невольно чувствую себя обузой, — признался Янек. — Без меня ты летел бы напрямик".

"Отбрось это человеческое чувство, — посоветовал истинно свободный. — К тому же без тебя я бы ехал в клетке по миловийской степи. Ты — мой шанс что-то изменить. Изменить что-то очень важное".

Эргхарг замолчал. Янеку хотелось спросить о том, какое желание хочет загадать дракон, когда они прилетят к волшебному ключу, но не стал — чувствовал, что истинно свободный не ответит. Время открывать все тайны еще не пришло, хотя и подступило очень близко. Луноликий чувствовал его пульсацию в последнее время очень отчетливо.

Оказывается, время нельзя изобразить линией. Раньше, когда Янек был простым хомо обыкновениус, оно казалось ему змеей, медленной, едва ползущей, но всегда прямой, имеющей определенное начало и конец. Теперь время представлялось ему огромной всепоглощающей сферой, наполненной неведомым веществом. Сфера пульсировала, вздрагивала, иногда съеживалась, и тогда живущим внутри нее казалось, будто время движется быстрее или напротив, замедляет ход. Внутри сферы нет прямых линий, и будь хомо обыкновениус немного умнее, они догадались бы, как использовать эту кривизну.

Представления о земле тоже претерпели изменения. До первого полета Миловия казалась Янеку огромной, а Аспергер практически бесконечным, теперь размеры изменились. Больше не нужно считать расстояние днями пути, только днями полета, а это приблизило друг к другу не только города, но и соседние королевства. Вместе с тем возросло и нетерпение. На земле Янек чувствовал себя букашкой, все время торопился вернуться обратно в небо, а под облаками желал лететь еще быстрее, все острее ощущая собственную медлительность.