"Я ждал этого".

Эргхарг бесшумно опустился неподалеку от потухшего костра и лег.

"Иди ко мне, мой луноликий".

Янек медленно поднялся, и, пошатываясь, направился к лежащему зверю. Его сердце билось чаще, чем у пойманного лисой кролика, колени подгибались, но душа пела, предвкушая чудо.

"Больно не будет, — пообещал дракон. — Расслабься".

Молодой человек опустился на землю и сел, прислонившись спиной к чешуйчатой груди великана.

"Закрой глаза, дай мне дорогу".

Янек повиновался. Смежил веки и постарался убрать из мыслей все постороннее. Он ощущал себя новобрачным, пришедшим к невесте, причем у него совсем не было опыта, в отличие от суженой. От суженого.

"Интересная ассоциация, — одобрил истинно свободный. — И верная. Тебе будет приятно. В сотню раз слабее, чем мне, но приятно. Дыши глубже".

Янек вдохнул прохладный воздух и открыл сознание.

Истинно свободный немедленно оказался рядом, так близко, что молодой человек растерялся. Ему показалось, что он исчез. Бывшего плотника больше не существовало, его сознание и тело занял некто посторонний, большой, сильный и мудрый. Спокойствие и уверенность наполнили все существо Янека, сердце затрепетало в сладкой истоме, тело растаяло в невероятной радости, сладости и покое. Он превратился в море, по зеркальной поверхности которого плыла белоснежная лодка с голубыми парусами, и одновременно в эту самую лодку, скользящую по прохладным волнам, ласкающим каждый член его тела.

Волны удовольствия обволакивали молодого человека, будто он погрузился в пучину счастья, словно стал средоточием наслаждения. Через его тело проходили мощные, невероятно сильные, но нежные токи.

— О-о-о! — простонал Янек, не в силах сдержаться. — Это…

Это чудесно.

"Теперь понимаю, откуда у тебя такая зависимость от и-ши!"

Ученик дрессировщика не ожидал ничего подобного. Наблюдая за моментами единения дракона и Дагара, за бесстрастным лицом мастера, Янек думал, что процедура неприятна или неощутима, но теперь, почувствовав единение с Эргхаргом, понял, что такое быть луноликим.

"Я люблю тебя, — произнес человек".

"Я люблю тебя, — откликнулся дракон. — Будь моим".

— Буду, — вслух ответил Янек.

Удовольствие постепенно сходило на нет, стихало, успокаивалось, словно водная гладь, в которую минуту назад бросили камень. Однако не успел ученик дрессировщика открыть глаза, как почувствовал, что его крепко, но бережно, схватили за рубаху и подняли в воздух.

"Держись за шею", — посоветовал Эргхарг.

Молодой человек обхватил гибкую мускулистую шею животного и почувствовал резкий толчок. Эргхарг взмахнул крыльями и оторвался от земли.

От неожиданности Янек всем телом прижался к истинно свободному. Его голова закружилась, желудок дернулся к горлу, а сердце едва не взорвалось от восторга.

"Эргхарг!"

"Держись крепче".

Дракон поднялся над землей и устремился к звездам.

Янек улыбался и без страха смотрел на прибитые к небосклону серебряные гвоздики.

"Можно мне одну?"

"Глупый, — улыбнулся дракон. — Они очень далеко".

"Так далеко, что не достанешь даже ты?"

"Еще дальше".

Истинно свободный плавно повернул к земле и стал спускаться. Янек ничего не видел, только далекие огоньки костров сартрской армии, но не успел он об этом подумать, как Эргхарг что-то сделал, какое-то неуловимое мысленное движение, и мир вспыхнул, расцветился сотней сине-фиолетовых оттенков. Янек увидел мир глазами дракона.

Под брюхом Янека проплывали ультрамариновые холмы, васильковые леса, далеко на юге виднелись горы цвета индиго. Ничего из этого своим зрением человек увидеть бы не смог, да и ночное небо истинно свободные видели иначе — более глубоким, ярким и с мириадами звезд.

"Красота!" — восхищенно подумал бывший плотник.

"Это лишь малая часть того, что я могу тебе показать", — улыбнулся дракон.

"Я хочу увидеть все!"

"Увидишь. Если останешься со мной".

"Даже не сомневайся!"

Янек счастливо засмеялся. Он уже не понимал, сам ли летит в ночном небе, или крылья, с силой взрезывающие темноту, все-таки принадлежат Эргхаргу. Его ли мысли населяют голову, да и его ли это голова? Ученик дрессировщика парил во тьме, наслаждаясь каждым мгновением, каждым движением мускулов, каждым порывом ветра, охлаждающим разгоряченное тело.

"Это крепче любого вина и восхитительней любви, — подумал Янек. — Хомо обыкновениус просто калеки. Уродцы, лишенные возможности летать, видеть и чувствовать".

"И мыслить", — добавил Эргхарг.

"Да. И мыслить".

В голове бывшего плотника царил порядок, сердце больше не трепыхалось, а билось ровно и размеренно. Он полностью контролировал себя и знал, что сможет подчинить своей воле почти все: людей, животных, небо и землю. Вне досягаемости оставались лишь звезды.