— Пригодится. В доме нашел. Выглядит как муляж, но, снимая морок, ощущаешь заточенное лезвие, справленное мастером несколько веков назад. Полагаю, трофей Зеи от времен «открытия» Англией Японии.

Сема взял катану, отстранил брата и потянулся к ручке. Обронил:

— Это мой бой. Не вмешивайся, даже если прирежут. Как я Маше в глаза буду смотреть, если не спрошу с суккуба за обманутую любовь?

— Ты хочешь ей доказать? Или самому себе? Люди физически не способны противостоять суккубам. Эти существа так задуманы. Что я скажу твоей Маше, если не выйдешь из этой комнаты?

Сема не ответил, ладонь провернула ручку. Брат схватил за катану, вырывая из руки и выкидывая в угол комнаты. Блондин повернулся с каменным лицом. Он мнения своего не изменит и все равно зайдет в ее комнату. С оружием или без.

— Я ценю твою решимость, кшатрий. Возьми вместо катаны это. — И у Сергея в руках появился меч Славы. Чернявый погладил лезвие, коснулся губами и протянул брату. — Бери. Не обожжет. Он тебя знает. Я же даю слово, что за дверь не войду, что бы ни случилось.

Сема крепко, до побелевших костяшек, обхватил рукоять и решительно потянул дверь на себя. Первый шаг был самым сложным.

Она сидела в мягком кресле посредине комнаты, обнаженная и сияющая совершенством форм и нереальной красотой. Лукавая улыбка не сползала с лица. Возле кресла сидели пантера и пума. Без ошейников и поводков.

— А вот, мальчики, и наш милый пришел. С игрушками. Милый хочет поиграться, — комната залилась мелодичным смехом.

Звери на миг повернулись к двери и тут же потеряли интерес к входящему. Пара зевков, и головы легли на лапы.

Сема продышался, подбирая слова:

— Зея, ты хорошо к нам относилась, но копаться внутри меня я тебе не разрешал. Для тебя это всего лишь похоть, для меня удар по душе. Этого я тебе простить не могу.

— Малыш злится. Малыш хочет ласки? Иди сюда. — Она расставила ноги, сползая по спинке кресла ниже. Палец лег на спелые губы, и она облизнула кончик наманикюренного ногтя.

Сема закрыл глаза, застыв у двери как изваяние.

Зея погладила кожу рук, коснулась спелых грудей с торчащими сосками. Томный голос продолжал ломать на щепки:

— О, малыш стойкий? Стойкий оловянный солдатик. Думаешь, не расплавишься?

Сема представил, что врос ногами в пол, пустил корни. Ее голос обладал чарующим действием. Тело рвалось бросить меч и в два прыжка оказаться у ее ног. Совсем как те звери. Или они и есть такие же порабощенные самцы? Звери на коротком, незримом поводке. Под чарами и каблуком.

По лбу потек пот. Слабость навалилась на тело. Да с такой силой, что едва не рухнул на колени. Затем резкий скачок сил едва не заставил стартануть к ней, как спринтера. Но Сема снова не сдвинулся с места, и повторная слабость навалилась втрое сильнее. Хотелось пить, губы пересохли, словно не один день брел по песчаным дюнам. Едва слышно прошептал, едва удерживаясь на ногах:

— Нет, Зея… Ты больше… надо мной… не властна.

— Что? Ко мне! К ногам!! Быстро!!! — В голосе звучала сталь. Этот командный посыл влиял на мозг. Волны влияли на подсознание, и оно уже подчинилось оратору. Но под контролем Леопарда оставалось сознание. Малая часть, толика, самая слабая при всех внешних воздействиях, но он мог ей управлять.

— Черта с два! Возможно, я не заслужу прощения Марии, но ты больше ко мне не прикоснешься.

— Она не узнает, дурачок. Иди ко мне… Иди же, милый. — Она встала во весь рост, и голос снова стал слаще меда.

Сема стоял с опущенными веками, и тело мелко дрожало. Уже не понимал, где находится и зачем. Все вокруг казалось сном, и внутренний защитный барьер падал. Открывался ей уровень за уровнем. Она брала в свои руки, гипнотизировала, как змея добычу. И он был этой добычей, мелкой, ничтожной мышкой по сравнению с ней. И так хотелось просто отдать ей всего себя… Она красива, она королева, она богиня… Она…

Руку обожгло. Это взбодрило всплеском адреналина. Сема открыл глаза и рефлекторно выставил меч над головой. Черная тень едва не сшибла с ног. Отклонился вбок, не опуская клинка.

Рука выбросила меч в последний момент, и лезвие пропороло живот пантеры, найдя мягкую плоть от последнего ребра и почти до хвоста. Зверь закричал, кровью и внутренностями залило пол и ковер. Подскочив и покачавшись на ногах, рухнул и больше не встал. Зато самец пумы не заставил себя долго ждать и бросился на грудь, стараясь сбить передние лапы с ног, а потом впиться клыками в горло. Когти и зубы мелькнули в воздухе.

Сема сверкнул желто-карими зрачками. Зрачками Леопарда. Тотем отозвался мгновенно. Лезвие отрубило пуме передние лапы, меч выпал — перестал контролировать тотем, потеряв управление — и руки со странной силой схватили зверя еще в воздухе. Обхватил за шею. Послышался хруст. На пол зверь упал с вывернутой головой. А Леопард оскалился. На человеческом лице это был оскал зверя едва ли не страшнее самого леопарда.