— Блондин, я говорил, не заходи! Упрямый балбес. Где я тебе святую воду на суккуба возьму? Крематория поблизости нет. Или… — Сергей осекся, зачерпнув здоровой рукой с пола в ладошку немного воды. Губы почти прикоснулись к воде, сосредоточился. Горло завибрировало глубинным гортанным звуком. — Б-Л-А-Г-О!!!

Не глядя, плеснул водой за борт ванны. Продышавшись, прикусив губу, схватился за борт и, корчась, привстал. Взгляд наткнулся на воду в ванной. Красная от его крови минуту назад, она была кристально чистая. Информация заряженной воды передалась, и первичный состав восстановился.

Скорпион повернулся к Семе, бормоча:

— Спорим на тысячу отжиманий, что донесу суккуба до ванны одной левой?

Сема не ответил, а Сергей, подумав, добавил:

— Ну не всего, конечно. Сначала голову. — Еще немного подумав, снова добавил: — И кто вообще сказал, что затопленный дом не горит? Хочешь опыт на практике?

Сема валялся у окна, всем видом показывая умиротворенность.

Свой опыт он уже провел. Анализ будет позже.

Франция.

Ресторан на Эйфелевой башне.

Ресторан странно пустовал. Лифт больше не поднимал вверх и не спускал вниз. Люди: городские, приезжие, туристы и иногородние, полиция и технический обслуживающий персонал перестали бродить возле груды металла, грозящего вечернему небу. Площадь пустовала, лишь немногие, преодолевая себя, ходили вокруг. В ресторане не было и прислуги. Но на следующий день люди этого не вспомнят. Головы заполнят обычные для жителей города воспоминания.

Рыжий, кареглазый богатырь, которого в разные времена называли Локки, Вий, Шайтан, Морок, Богоборец, Святой отшельник, Магог, Сет и просто Наваждение, на самом деле носил с рождения имя Миромир. И был он сыном Световита, внуком северного бога Рода, и братом-двойняшкой Родослава. Братья, рожденные смертными, жили душа в душу, но много позже, с получением бессмертия, приобрели в союзники богов Раздора, Смуты и Противоречий. С тех пор мир не знал более непримиримых противников. Объединялись только в крайних случаях. Последний случай был связан с рождением у Миромира сына сто двадцать веков назад…

Но об этом позже.

— У моего сына не было таких союзников несколько веков после рождения, — пророкотал рыжий, пробуя на вкус вино, разлитое еще до рождения Иешуа. Буркнул недовольно: — Что за гадость? Вот был у Диониса помощник, который имел грибок на ногах чудной. Вот мужичок этот чахленький топтал виноград, так потом за этим вином все цари в очередь становились. Эх, было времечко…

Родослав вздохнул, потягивая горячий сбитень с черникой, ответил:

— Дионис был дивным архитектором. Он мог воздвигнуть для мира что-нибудь затмевающее Колосс и Александрийский маяк, но твои беседы «в жизни надо все попробовать» привели его к вечному веселью. И скольких потом в этом убедил он? А скольких продолжают убеждать его последователи?

— Да ладно, не бурчи. Я, что ли, кристалл атлантов активировал?.. Знатно волна пошла… — Рыжий развел руками, задевая блюдо с вымоченной в вине крольчатиной. Но до пола оно не долетело, плавно вернувшись на место.

— Нечего было совращать все, что движется и нет! — гаркнул синеглазый, оставляя сбитень и принимаясь за греческий салат.

— Ты еще про Содом и Гоморру вспомни. Как тебя Велес развел на подработку? В итоге ты вне игры, а он бог, — засмеялся Миромир.

От этого смеха завибрировало помещение.

— Он и так был богом. Только чуть поменьше рангом, Янус похлеще тебя. С тобой можно много спорить, но не у моего сына имени нет, — ответил Родослав, убирая вибрации. Эту башню он любил. И Гитлер в свое время передумал подрывать знамя Франции.

— Еще не время, — буркнул рыжий.

— Ты обломаешься. Ты говорил мне про его союзников. Да, Меченый долго был один. Зато потом? Иштар, Арес, Перун, Велиал… Тех, кто не дожил, перечислить?

— Тех, кого ты остановил?

— А что, я должен был смотреть, как они сжигают все «посевы»?

— Никто и не надеялся. Тех, кто выжил, вполне хватило на обновление.

— Я своего племянника не трогал. Разве тронешь ты своего?

Миромир посмотрел на залитые жиром пальцы, перевел тяжелый взгляд на брата:

— Когда же ты скажешь Скорпиону о родстве? Объяснишь дитятке, почему поставил этот эксперимент с выживанием. Кто больше ненавидит детей? Неужто я? Или не решишься сказать? Правда сама всплывет, знаешь.