Пока ждал, задумался о главном, то есть, о причине своего приезда в Мюнхен, и, конечно, о своем немецком друге.

Несколько лет Антон был вынужден вести далеко не светский, почти затворнический образ жизни. Пришло время, и он растерял многие связи, а новых почти не приобрел. А ведь бывали дни, когда его имя и положение отворяли перед ним многие двери. Пять лет назад, весной две тысячи первого, всему пришел стремительный и будничный конец. И вот, уже к осени, наступила меланхолия. С днем рождения Антона поздравили только пятеро, против обычных ста пятидесяти, близкий знакомый не дал денег в долг, а вложенные в какой-то «многообещающий» проект ночного клуба сто пятьдесят тысяч американских долларов, казалось, пропали навсегда. Отчаявшись добыть деньги путем уговоров, Антон даже позвонил бывшей «крыше», но после короткой беседы понял, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

Бывало, Антон часами ездил по ночным московским улицам на своем видавшем виды «сто сороковом», возвращаясь к дому и вновь сворачивая в сторону. Меланхолия усугублялась грустными песнями Митяева. И чем больше он их слушал, тем хуже ему становилось, хотя иногда казалось, что душа от одиночества в компании хорошего барда становилась чище и светлей. На самом деле, Митяев его просто добивал, а он, неведомо по какой причине, с охотой окунался еще глубже в пучину апатии, бесплодного созерцания, светлых воспоминаний и безверия в лучшее будущее.

Иногда ему хотелось бросить вынужденное безделье и одиночество и махнуть в деревню, туда, где в детстве проводил все лето. Но что ждет его там, в заброшенном, как старуха дряхлом, гибнущем селе? Вот если бы, скажем, можно было вернуться в лето 1976-го или 1978-го… Только там, в том лете, осталась старенькая, но очень уютная хата, остались бабушка, мама, друзья, и еще очень-очень много разных добрых людей, среди которых ты словно ангелочек паришь на велосипеде «Школьник», и каждый тебе рад, и всякий зовет в гости угостить парным молочком или пирожками с луком и яйцом.

В сентябре 2001-го там уже не было ничего. И почти никого. Никогда еще не было ему так одиноко, итникогда еще он так сильно не хотел воскресить своих ушедших в лучший мир родных.

С тех самых печальных дней многое, слава Богу, изменилось. Благодаря стараниям и природному таланту, у Антона появилось небольшое, но достаточно успешное дело. Главное же состояло в том, что дело это было его, собственное. Он создал консалтинговую фирму, в которой к 2005 году работало уже человек тридцать, снял офис на любимых Патриарших прудах, спас половину вещей, сданных в скупку, и даже приобрел квартиру в модной многоэтажке на «Соколе».

Справедливости ради надо сказать, что чертова меланхолия периодически возвращалась. И тогда он снова садился в машину и ехал по любимым местам. Ехать никуда, не имея конкретной цели, иногда бывает приятно и чрезвычайно полезно — помогает собраться с мыслями и вновь вернуться к рабочему процессу.

Однажды, в самый разгар очередного «упаднического периода», во второй половине чудесного майского дня он оказался у Донского монастыря. Решил погулять под сенью куполов и кладбищенских деревьев. На деревьях уже распустилась листва, зацвела сирень. Со стороны надвратной колокольни светило яркое послеполуденное солнце.

Какой-то иностранец (на вид ему было лет 38–40) с путеводителем в руках, стоя напротив входа в Большой собор монастыря, пытался что-то выяснить у давно не мытого местного персонажа, то ли выполняющего функции дворника, то ли подрабатывавшего сторожем.

Антон решил от нечего делать помочь иностранцу, который, судя по обрывкам произносимых им слов, очень неплохо говорил по-английски, хотя и с акцентом, в котором угадывался уроженец Германии или Австрии.

— May I help you? — поинтересовался Антон у иностранца.

— Ich danke Ihnen… Thank you so much! — немец отозвался с такой радостью, будто узнал в Антоне своего старшего брата, с которым не виделся лет двадцать, — I am looking for some old high reliefs, removed from the first Church of the Christ the Savior after it had been destroyed by Stalin. Do you know where I can find them here?

— Горельефы с Храма Христа Спасителя? Могу показать, нет проблем. Идите за мной. Мы сейчас только обойдем Малый собор. Это собор… Донской иконы Божьей Матери…

— Мне кажется, я слышал что-то про эту икону. Или читал в путеводителе. Очень интересно. Это когда была война… Когда Гитлер наступал на Москву, говорят, с этой иконой самолет летал над городом. Собор старый? Ему уже… сколько ему лет?

— Думаю, четыреста. Можно спросить кого-нибудь. А насчет самолета не знаю. Может быть, и летал. Знаете… Я слышал, останки Тамерлана тоже летали над линией фронта. В бомбардировщике. Как раз зимой 1941-го. Или 1942-го…

— Я тоже где-то читал про раскопки в Средней Азии и проклятие рода Тамерлана… Это все больше интересно любителям мистики.