— Вы полили меня этой водой?

— Нет, не мы.

— Рашель! — воскликнул Габил.

— Рашель полила тебя водой. Поверь мне, это не единственный раз, когда ты коснулся его воды. — Микал чуть заметно улыбнулся. — Но мы…

— Рашель избрала тебя!

— Габил! Прошу, умолкни.

— Молчу, молчу. — По всей видимости, меньшой руш вовсе не обижался на замечания своего мудрого собрата.

— О любви и романтике позже. Пока о черном лесе. Черный лес — обитель зла. Вот, видишь, это добро, — он указал на зеленый лес, — а вон там зло, — он указал на черный. — Воду в черном лесу пить нельзя! Выпьешь воду в черном лесу, и шатайки ринутся в цветной. Начнется бойня.

— Вода в черном лесу злая? Я касался ее.

— Не злая. Не более злая, чем вода зеленого — добрая. Добро и зло в сердце, а не в деревьях и не в воде. Но по обычаю вода — это приглашение. Элион приглашает водой. Черные шатайки приглашают водой.

— И Рашель приглашает тебя водой, — не утерпел Габил.

— Да сейчас, Габил, сейчас. Минутку погоди. — И снова повернулся к Тому: — Много лет назад люди согласились не пересекать реку. Это мудрая предосторожность. В этом суть. Много есть и другого, тысячи подробностей, но ты к этому придешь, я уверен.

— Кроме Великой Любви, — напомнил Габил. — Кроме Высокого Чувства. И кроме Рашели.

— Да, кроме Великой Любви, о которой тебе расскажет Габил. Посмотри, ему не терпится.

Габила не пришлось упрашивать.

— Она избрала тебя, Томас! Рашель тебя выбрала. Это ее выбор и твой тоже. Ты побежишь за ней и обратишься к ней и получишь ее, как тебе подобает. — Выпалив это, Габил расплылся в довольной улыбке.

Том ждал, надеясь, что Габил скажет еще что-то, но тот лишь загадочно улыбался.

— Прошу прощения, — сказал Том. — Но я не понимаю… Ведь я ее даже не знаю!

— Еще лучше! Прекрасный оборот! Суть в том, что на лбу у тебя нет метки, значит, тебя можно избирать. Ты полюбишь ее, и вы соединитесь.

— С ума сойти! У меня провалы, я себя не помню, какие уж тут любовные затеи! Да я, может, кручу любовь с какой-нибудь односельчанкой.

— Нет, это невозможно. Ты носил бы ее метку.

Не заставят же они его гоняться за этой женщиной насильно…

— Я должен ее выбрать, так? Но я не в состоянии сейчас никого выбирать. Я не в лучшей форме, знаете ли… И даже не знаю, понравится ли она мне.

Эта фраза озадачила обоих рушей.

— Боюсь, ты чего-то не понял, — сказал Микал, — при чем тут «понравится»? Конечно же, она тебе понравится! Это твой выбор, иначе и быть не может. Твой род — можешь мне смело поверить — переполнен любовью. Он такими вас создал. По образу и подобию своему. Ты полюбишь любую женщину, которая тебя выберет. И любая женщина, которую ты выберешь, выберет тебя. Так повелось.

— А если я чувствую иначе?

— Но она совершенна! — воскликнул Габил. — Ты не можешь чувствовать иначе, Томас, не можешь!

— Хм… А если мы из разных деревень? Что, она пойдет со мной?

Микал поднял брови.

— Детали, подробности, несущественные мелочи… Да, потеря памяти порождает множество проблем. Однако нам пора! Пешком добираться долго, путь дальний. — Он повернулся к Габилу. — Габил, ты, пожалуй, лети, а мы с Томасом Хантером пешком.

— В дорогу, в дорогу! — воскликнул Габил, взмахнул крыльями, подпрыгнул… Воздух из-под его крыльев смахнул волосы со лба изумленного его легким взлетом Томаса.

Микал обернулся:

— Идем! — и шагнул в сторону леса. Том глубоко вздохнул и без лишних слов последовал за ним.

Минут десять они шли молча. Подводя итог, можно было сказать, что он жив, здоров, находится неведомо где, в каком-то чуть ли не волшебном месте. Конечно же, когда он доберется до своей деревни, увидит друзей, знакомых… кто знает, что еще, — тогда память его очнется.

— Когда я доберусь до своей деревни? — спросил Том.

— Здесь повсюду твой народ. В какую деревню ты попадешь, не так уж важно.

— Хорошо, но свою-то семью мне найти надо?

— Зависит от расстояния. Чем дальше, тем дольше. Новости у нас не слишком скоро распространяются. Может быть, через несколько дней. Может быть, через неделю.

— Через неделю! А что мне делать?

Руш остановился, безмерно удивленный.

— У тебя как будто уши заложило, Томас Хантер. Ты же избран! — Он покачал головой. — Да, потеря памяти — штука суровая. Вот что я тебе посоветую: пока память не наладится, смотри, как другие поступают.