Том нервно зашагал по траве, помотал головой.

— Ни-че-го не помню, ничего! Не знаю, какая вода запретная, какая питьевая, живая, там, мертвая вода — ничего! Шатайки-болтайки… И кто эта женщина, тоже не знаю… — Он замер. — И что она имела в виду, когда сказала, что выбрала меня…

— Извини. Я верю тебе. Просто очень необычно это — говорить с тем, кто потерял память. Меня здесь называют мудрецом. В этой части леса я единственный мудрец. У меня безупречная память. Интересно, интересно! Невероятный случай. Рашель выбрала человека без памяти.

Габил шумно взмахнул крыльями.

— Как романтично!

— Романтично?

— Для Габила почти все романтично. Он втайне мечтает стать человеком. Может быть, даже и женщиной.

Габил скромно промолчал.

— Придется начать с самых основ. Следуй за мной! — Микал направился туда, откуда доносилось журчание воды. — Идем, идем.

Том двинулся за ним. Густая трава заглушала их шаги. Она и под деревьями не исчезла и даже не стала реже. Выше колена вздымались цветы фиалки и лаванды, лепестки размером с ладонь. В траве никаких опавших листьев, сломанных сучьев, ничто не мешает Тому шагать, а двоим рушам прыгать впереди, указывая путь.

Он огляделся, присмотрелся к деревьям. Большинство из них светились, каждое каким-то одним доминирующим цветом, будь то синий, желтый, лиловый… Чем вызвано это свечение? Как будто громадный подземный генератор подавал напряжение на замысловатые люминесцентные трубки, выполненные в виде деревьев. Технология древней Земли? Он осторожно провел рукой по толстому стволу рубинового цвета с пурпурным оттенком, подивился лощеной гладкости поверхности. Как будто оно вообще без коры. Задрал голову — ствол теряется в вышине. Аж дух захватывает!

Микал прочистил горло, и Том отдернул руку от дерева.

— Вперед, вперед! — подбодрил Микал.

— Почти пришли, государь мой, — пропищал Габил.

Ярдов через пятьдесят они вышли из леса и оказались на берегу реки, возле моста, по которому умирающий Том недавно переправился на эту сторону. На противоположном берегу чернел мертвый лес. Высокие деревья вырисовываются на фоне неба, за ними мрак… К горлу Тома подступила тошнота.

Но черных шатаек не видно.

Микал остановился, повернулся к Тому. Он, разумеется, спокойнее и уравновешеннее, нежели Габил, но и ему понравилась роль учителя. Он вытянул крыло в сторону черного леса и проговорил серьезно, внушительно:

— Это черный лес. Помнишь его?

— Конечно. Я ведь в нем был, помнишь?

— Да, я-то помню, что ты в нем был. У меня в памяти провалов не бывает. Я на всякий случай перепроверял, чтобы у нас была взаимоприемлемая точка опоры.

— В черном лесу живут шатайки, — снова встрял Габил. — Позволь, я расскажу.

— Расскажи, — согласился Микал.

— Ну так вот… Река, которую ты видишь перед собой, обтекает всю планету, отделяя цветной лес от черного леса. — Габил повел крылом в сторону другого берега. — Там черный лес. Попасть туда можно только в трех местах. — Он указал на мост. — Река слишком быстрая, переплыть ее невозможно, понимаешь?

— Да.

— Отлично. Думаю, ты в состоянии запомнить то, что я тебе рассказал. Память твоя опустошена, но не уничтожена.

— Да.

— Прекрасно. — Он прошелся, почесывая подбородок тоненькими пальчиками, растущими на нижней стороне крыла. — В деревнях зеленого леса живет много мужчин, женщин и детей. На Земле сейчас их больше миллиона. Ты шел из дальних деревень, забрел в черный лес, и шатайки принялись тебя преследовать, пока не пригнали сюда.

— А почему из дальних?

— Потому что как мудрец этой части леса я знал бы тебя, если бы ты был из ближней. А я тебя не знаю, — подытожил Микал.

— А я как великий воин вывел тебя из черного леса, — добавил Габил.

— Да, а Габил — великий воин, который вместе с Танисом развлекается придуманными битвами.

— Танис — это кто? — спросил Том.

— Танис — перворожденный! Ты с ним встретишься, он живет в деревне. Теперь дальше. Элион, создатель всего, что ты видишь, и всех существ, коснулся всей воды. Видишь, река зеленого цвета? Это цвет Элиона. Поэтому и глаза твои зеленые. И исцелился ты этой водой потому же.