Свенсон направился к двери.

— Доставьте ее в горы. Надеюсь, это последнее осложнение.

Сенсоры засекли этих двоих еще на подходе. Двери специально отперли, чтобы их впустить. Как мышей в мышеловку.

И как только Рейзон вышел на это место? Карлос терялся в догадках. Еще удивительнее, что направили лишь двоих. Эти двое проблемы не представляют, но лаборатория засвечена. Свенсон легко и спокойно уйдет по туннелю даже с больной ногой, а Карлос последует за ним, получив вакцину.

Он встал со стула, неспешно отошел к стене.

— В течение суток доставлю! Разумеется, это последнее осложнение.

Свенсон удалился.

Карлос вздохнул, посмотрел на монитор. Может, все и к лучшему. Горный комплекс в Швейцарии куда лучше оборудован. Запустить операцию можно и из другого места. Шестеро главных поддерживают связь со Свенсоном и с базой. Осложнения могли бы изменить…

Карлос протер глаза. Впервые монитор выхватил лицо первого. Двойник? Близнец? Но не Томас же Хантер! Томас Хантер покойник. Да если бы чудом и выжил, то никак не был бы в состоянии бегать по джунглям. Однако… вот же он!

Карлос бросил взгляд на монитор, прищурился. Очень хорошо, мышка в мышеловке! Убить его, что ли, еще раз? Ладно… Время терпит, можно поразмыслить.

Пусто. Очень темно и абсолютно пусто.

Справа лестница спускается во тьму. Туда! Бегом подбежал, бегом спустился — света из дверной щели только и хватает, чтобы не врезаться во что-нибудь лбом. Внизу стальная дверь. Не заперта. За ней темный коридор, двери по обеим сторонам. В дальнем конце тоже дверь, из-под которой пробивается тонкая полоса света. Сердце колотится. Вытянув вперед мачете, Том двинулся вперед. Вспомнил о напарнике, подался назад, всмотрелся… Никого.

— Мута! — шепотом.

Нет Муты. Отстал? Заблудился? Перехватили?

Том запаниковал. Кошмарная тьма, кошмарная обстановка, он один против множества кошмаров. А у главного кошмара в руках пистолет, из ствола которого Том уже получал подарочки. И он ждет вверху. Назад ходу нет.

Том побежал к двери в конце коридора. Тихо, почти бесшумно, на резиновых подошвах. Двери с обеих сторон, и за каждой может таиться опасность. Быстрее, быстрее… К двери со светом. А вдруг заперта?

Открыто! Он заскочил внутрь, задвинул засов, шумно вздохнул.

— Томас?

Он резко обернулся. Моника примотана к стулу в углу, ее загораживают столы. Белая пещера и много-много бутылок. Рашель хотела, чтобы он спас ее из этой комнаты. Но спасать нужно не Рашель, а Монику.

Лицо ее белее простыни.

— Ты… Ты жив? Но он же… Он ведь стрелял в тебя, я видела…

Том выскочил на середину комнаты, не зная, что делать, о чем думать. Да, вот она, перед ним, и ему хочется плакать, неизвестно почему. Не то от облегчения, не то от приступа какого-то необъяснимого безумия.

Он рванулся к Монике.

— Ты здесь!

Бросился отрывать клейкую ленту от стула, освобождать ее руки, ноги, тело. Всхлипнул, шмыгнул носом.

— Рашель сказала, что ты здесь, в белой пещере с бутылками, и ты здесь! В белой пещере… Невероятно…

Он помог Монике подняться, обнял ее, прижал к себе. Обоих била дрожь.

— Слава Богу, ты жива!

Какая-то она заторможенная… Впрочем, это неудивительно — столько пережила. Небось, и в дуло пистолетное заглянуть пришлось.

— Томас… — Она слегка отстранила его и уставилась на дверь.

Том отступил на шаг, проследил направление ее взгляда. Дверь заперта изнутри. Моника почему-то не прыгала от радости, и он не понимал, в чем дело.

— Я за тобой, Моника! — Реальность происходящего вдруг навалилась на него. Он моргнул и сглотнул.

— Том, ничего не выйдет.

— Бежим отсюда, скорей! — Он схватил ее за руку, потянул. Нагнулся за оставленным на полу мачете. — Скорее!

— Нельзя. — Она выдернула руку.

— Как? Почему? Моника, все подтвердилось. Я узнал насчет базовых пар, узнал о штамме Рейзон, узнал, где ты. И я знаю, что, если ты отсюда не уйдешь, несчастьям конца не будет.

Она прижала руки к животу и перешла на шепот.

— Он заставил меня проглотить мини-бомбу, управляемую по радио. Если я удалюсь отсюда больше чем на пятьдесят метров, она взорвется.

Том перевел взгляд на руки Моники, сложенные на ее животе, трясущиеся мелкой дрожью. Мысли в голове его погасли.