— Да, но… Это дело правительства Таиланда. Мы можем ожидать…

— Мы можем ожидать, что люди, которые это устроили, умнее и хитрее, чем любой местный спецназ. Мы можем ожидать, что они основательно подготовлены к любым действиям таиландского правительства и узнают о них заблаговременно. И я могу ожидать, что вы, мистер Рейзон, хотите увидеть свою дочь живой. Разве не так?

— Так…

— Доставьте туда меня с приемопередатчиком и проводником, может быть, с Мутой, высадите в паре миль от этого завода, и мы сможем разведать, что к чему. Сами понимаете, что на основании моих снов здесь не появится морская пехота США. Но если мы получим подтверждение на месте, все изменится, и можно будет действовать по ситуации.

Жак де Рейзон прошелся по кабинету, морщась и почесывая макушку.

— И вы считаете, что справитесь в одиночку?

— У меня есть определенные навыки.

— Да, да, это верно, — закивала головой Кара.

— Я ведь фактически вырос в джунглях, — добавил Том.

— Но вы под домашним арестом. Я же не могу…

Том в сердцах хлопнул ладонью по карте.

— Вы не можете! Вы ничего не можете! Вы не можете остановить вирус, не можете спасти дочь… Мистер Рейзон, мы теряем время! Поверьте, если вашу дочь и сумеет кто-то спасти, то это именно я. Я просто предназначен для этого.

Карлос со Свенсоном терпеливо ползли по бетонным ступенькам. Хромая нога Свенсона особенно затрудняла передвижение по неровным поверхностям, а лестницы представляли собой почти непреодолимые преграды. Швейцарец прилетел в Бангкок ночью и прибыл в лабораторию лишь час назад. Карлос заметил на его физиономии напряженное ожидание.

— Открывайте, — указал Свенсон на стальную дверь.

Карлос отодвинул засов и открыл дверь. Лаборатория ударила в глаза белизной, сияющей под двумя рядами голых люминесцентных трубок. Свенсон владел двумя дюжинами таких лабораторий по всему земному шару — на случай появления подходящего вируса. Появись вирус, скажем, в Южной Африке, с ним работали бы в Южной Африке. Затем, разумеется, работу перенесли бы в Альпы, в промышленные условия, но лишь после первоначального анализа на месте. Здесь, в Юго-Восточной Азии, сеть довольно густая: шесть лабораторий. Эта построена с учетом близости «Рейзон фармасетикаль» — и, как оказалось, не зря.

Комната уставлена оборудованием, обычным для средней фабричной лаборатории со всеми возможностями нагревания и охлаждения. В углу помещения сидела Моника, примотанная клейкой лентой к металлическому стулу. Карлос обращался с дамой гуманно. Пока что. Однако по ее презрительной реакции понимал, что вскоре придется применить иные методы общения.

— Ага! Вот и она, женщина, имя которой у всех на устах, — протянул Свенсон, хромая по белым плиткам пола. Он остановился в трех футах от Моники. — И которая еще не поняла, что к чему.

Карлос стоял, сложив руки перед собой, молчал. Сказанное Свенсоном его реакции не требовало. Он свое сделал, теперь пусть Свенсон поступает как знает. А Свенсон посчитал нужным отвесить даме оплеуху. Голова Моники мотнулась в сторону, лицо покраснело, но она не издала ни звука.

— Мы с вами виделись, — улыбнулся Свенсон. — Думаю, вы меня узнали. Мы встречались на симпозиуме в Гонконге два года назад. Мы с вашим папашей закадычные друзья… Ну, может быть, чуток преувеличиваю. Вам это ни о чем не говорит? Сложностей никаких не предвидите?

Она не ответила. Да и не могла ответить.

— Освободите ей рот, Карлос.

Карлос, не церемонясь, резким движением сдернул ленту со рта пленницы.

— Сложность в том, что вы теперь меня можете опознать. До того времени, когда мне это ничем не будет грозить, я вынужден буду держать вас взаперти. Потом, в зависимости от вашего поведения, я вас либо оставлю в живых, либо убью. Надеюсь, вы все поняли.

Она посмотрела ему в лицо, но не ответила.

— Сильная женщина! Может быть, удастся вас использовать, когда все будет позади. А это случится скоро, очень скоро. — Свенсон, разглаживая усы, прохромал перед ней. — Знаете, что произойдет с вашей вакциной Рейзон, если ее нагреть до 179,47 градусов и выдержать два часа?

Ее глаза сверкнули. Карлос полагал, что она не знает этого. Да они и сами толком не знали…

— Конечно же, не знаете, — покровительственно протянул Свенсон. — Вы не проверяли вакцину при таких неблагоприятных условиях. Нужды не было. Позвольте предположить. Если выдержать вашу вакцину в указанных условиях, она мутирует. О ее способности мутировать вы осведомлены, ибо мутирует она и при иных условиях, но штаммы погибают максимум в следующем поколении.

Глаза Моники на мгновение расширились. Конечно же, она не знала, что в лаборатории действовал шпион. Она только сейчас поняла, насколько опасен противник. Карлос сделал свои выводы из откровенности Свенсона. Разумеется, она не сможет никому рассказать о том, что здесь услышала.

— Да, мы обладаем огромными ресурсами. Мы знаем о мутациях, которые вы проверили, и знаем также о других, более опасных мутациях, при которых ваша вакцина превращается в наш штамм, в высшей степени опасный аэрогенный вирус с трехнедельным инкубационным периодом. — Свенсон улыбнулся. — Весь мир заразится, прежде чем у первого зараженного проявятся симптомы заболевания. А теперь представьте возможности того, кто контролирует антидот!

На лице Моники мгновенно отразилась реакция на услышанное. И сердце Свенсона забилось сильнее, когда он заметил эту реакцию. Он ведь импровизировал по ходу своего монолога, опираясь на сырые, непроверенные сведения. Но она действительно ужаснулась!