Она скрестила руки и склонила голову.

— Возможно, в твоих снах кроется больше возможностей, нежели мне ранее представлялось, дорогой.

Вполне можно сказать, не кривя душой, что ему снилась Рашель. Во всяком случае, в его сне шел разговор о Рашели. А если представить, что Моника — ее иная ипостась…

Том подошел к ней и оперся о стену.

— Если бы тебя похитили и я бы тебя спасал, где бы…

— Это уже было, — запротестовала она. — Опять тебя память подводит? Ты еще не спас меня из белой пещеры с бутылками.

— Ну… не было возможности.

— Да ты и не пытался.

Он не нашелся что ответить. Не так просто это оказалось.

— Пожалуй, я схожу в лес и поразмыслю, как это совершить.

Она отступила в сторону, пропустила его.

— Будь гостем моим.

Женщины, смех которых он слышал, топтались на тропе, наслаждаясь утренним солнцем. Они шептались, оглядывались, перемигивались.

— Я скоро вернусь.

— Не задерживайся, — сказала Рашель. — Мне не терпится услышать, что ты сочинишь. И побольше подробностей!

— Хорошо.

— Я буду ждать.

Из деревни он выбрался почти без помех, лишь дважды его задержали. По счастью, не Йохан и не Танис. По еще большему счастью, не Микал или Габил. Том не желал отвлекаться. И еще меньше желал, чтобы его отговаривали. Хотелось сосредоточиться на задаче, и если Рашель не желала проливать свет на местонахождение Моники, следовало попытать счастья с черным лесом, прежде чем улетучилась его решимость.

Час ушел на поиски полянки, у которой он вчера встретил Таниса. В двадцати футах влево нашелся меч. Том не удивился бы, если бы Танис вернулся за брошенным оружием, но этого не произошло.

Том подобрал меч, взмахнул им, залихватски рассек воздух, сделал выпад, сразил десяток невидимых шатаек. Неплохой меч, удобный, несмотря на плохо выточенную рукоятку. Лезвие полупрозрачное, острое, настоящая режущая кромка. Нет, не какая-то декоративная безделушка вышла из рук Таниса.

Вот он и проверит реакцию шатаек на это новое оружие. Что ему терять? Конечно же, бестии выставили посты наблюдения и, как только он появится, слетятся со всех сторон. Тогда он вытащит меч, посмотрит, как они отреагируют, и сделает соответствующие выводы.

Том покосился на солнце. До полудня еще далеко. Времени достаточно.

Еще час хорошей рыси, и он у белого моста. Пару дней назад этот путь отнял бы у него больше времени. На состояние организма грех жаловаться.

Он остановился на уровне крайних деревьев, присмотрелся к мосту. Выглядит так же. По-прежнему журчит под ним река. Все те же черные деревья на противоположном берегу. Силуэты их как будто вырезаны из картона гигантским неумелым карапузом, ветви торчат из стволов под неуклюжими, нелепыми углами.

Из-за реки донеслось хлопанье крыльев. Ага, часовые заметили его! Том невольно отпрянул на шаг, опустился на одно колено. Вся идея показалась ему смехотворной и опасной. Надо же вообразить такую чушь! С одним-единственным мечом против тысячи шатаек.

Он провел пальцем по острию клинка. Дело ведь не просто в мече. Сам материал пугает эту нечисть. Уверенность вернулась. Возле колена он заметил небольшой обломок дерева, крупную щепку, похожую на кинжал. Та же порода, что и меч, дерево красного свечения. Том подхватил ее, спрятал под туникой на спине. И, сжав меч обеими руками, выступил наружу.

Том шагал медленно, держа оружие перед собой. Два десятка шагов, и он у моста. Шатайки куда-то исчезли. Краткая пауза, и он ступил на белые доски.

Все еще никого.

Он заметил их, лишь дойдя до середины моста. Дюжина, две, тысяча… Кто знает, сколько их там пряталось. Присутствие тварей выдавало сверкание красных глаз.

Том слегка пошевелил мечом. Никакой реакции. Испугались? Или просто ждут вождя? Ноздри почувствовали запах серы.

— Выходите, грязные твари! — пробормотал он и сообразил, что сам едва слышит свой призыв. — Вылезайте, мерзкие бестии! — завопил он во весь голос.

Глаза не двинулись с места. Лишь изредка замечал он на противоположном берегу какое-то движение, неизбежное при скоплении такой массы живых существ в одном месте. Том продвинулся еще на шаг вперед и крикнул:

— Вызовите мне своего вождя!

Сначала он не заметил никакой реакции. Затем слева от него…

Прикрывавшие золотистое тело великолепные синие крылья выступивший из-за деревьев Тилей небрежно волок за собой. Том уже подзабыл, сколь прекрасен этот экземпляр летучей мыши-переростка. Сейчас, в ярком солнечном свете, Тилей казался существом с верхнего озера. С расстояния в тридцать шагов лишь зеленые немигающие глаза смущали Тома. Никак ему не привыкнуть к глазам без зрачков.