Шрифт:
Хотя вряд ли, он бы заговорил с нами.
Надеюсь, с рыжим все в порядке.
ГЛАВА 34
То ли из-за действия стимулятора, то ли из-за того, что накануне продрыхла больше суток, – заснуть я не могла. Ника давно уже сладко сопела у меня под боком, свернувшись в уютный комочек, а я, пересчитав отару овец количеством восемь тысяч шестьсот тридцать две штуки, поняла, что следующую толпу блеющих парнокопытных считать не буду. А потому что бесполезно. Ладно бы, проводись перепись овечье-бараньего поголовья – тогда хоть какая-то польза от счета, а так… Отключиться все равно не получается.
Потому что между прыгающими через ручей овцами все время затесывались всякие посторонние персонажи, мешая убаюкивающей монотонности бытия.
МакКормик, Курт, Менгеле, Лхара, Петер, Михаил…
Надеюсь, Миша жив. Очень надеюсь.
И вот странно, почему-то совсем не приходил в мысли Алексей. Так, маячил серой невразумительной тенью на периферии сознания. Словно та часть души, которая безоговорочно принадлежала этому мужчине, выгорела дотла, не оставив ни боли, ни сожаления, ни горечи утраты. Ни-че-го.
Один лишь пепел.
К тому же мне сейчас некогда было рефлексировать на тему: «Почему? За что? Как он мог?!» Если смог после всего, что нам пришлось пережить вместе, – флаг ему в… Ну, куда-нибудь. Мне рыдать некогда, у меня проблемы посерьезнее, чем измена и предательство любимого.
Мне детей спасать надо.
С ума сойти – детей! У меня теперь еще и сын есть! Маленький, ты как там?
Но, сколько я не прислушивалась, ответного отклика не дождалась. А ведь с дочкой я обменивалась эмоциями практически с самого ее зарождения и искренне думала, что так бывает у всех мам.
А и хорошо, что ты у меня обычный мальчик, мощнейший потенциал, заложенный в твоей сестренке, пока ничего, кроме горя, запредельного ужаса и боли, ни ей, ни мне не принесли.
Да, в итоге Ника справляется с бедой, но чего ей это стоит! И, что самое плохое, именно эти ее сверхспособности и привлекают к девочке внимание психов, колдунов, Хреновых Экспериментаторов и прочей нечисти. Будь твоя сестра обычным ребенком, всего пережитого нами кошмара не было бы.
В том числе и этого, переживаемого сейчас. Да еще и затащили нас черт знает куда – мало того что на другой континент, так и вообще на другое полушарие Земли! Где, между прочим, сейчас зима.
Правда, зима на Амазонке – понятие весьма относительное. Не знаю, что тут у них происходит летом, но сейчас было душно и жарко. Во всяком случае, было днем.
А интересно, как сейчас? Но еще интереснее – открывается ли окно? Да, помню, третий этаж и все такое, но все равно интересно. Я, может, любознательная. Очень любо, а уж какая знательная!
Осторожно, стараясь не разбудить Нику, я поднялась с кровати и подошла к окну. Так, вроде обычные стеклопакеты. Опа, и открываются обычно!
В распахнутое окно немедленно втиснулась влажная духота. А еще – голоса ночных джунглей, которые вовсе не собирались спать. И звучали как-то совсем недушевно, жутковато, я бы сказала. Странные вопли, рык, вой – по-моему, где-то кто-то кого-то ел.
Надеюсь, Лхара сейчас в безопасности. Хотя она родилась и выросла в этих дебрях, ей здесь, наверное, гораздо привычнее, чем в цивилизованном мире.
А с освещением тут не экономят, и территория поселка, и бараки за колючей проволокой – все великолепно просматривалось. Интересно, а видеокамеры здесь есть?
Похоже, что есть.
У меня под окном материализовался… Нет, не страстный поклонник с гитарой, а мрачный охранник с автоматом. Он не стал грозно лаять, приказывая мне засунуть себя обратно в комнату и закрыть окно – он просто остановился внизу и принялся молча сверлить меня тяжелым взглядом. А я не люблю, когда меня сверлят ни взглядом, ни дрелью, ни перфоратором.
Пришлось закрыть окно. И, что самое обидное, некому было оценить мою выдержку – я даже не плюнула в охранника!
И вообще, я ушла только потому, что мне не нравятся звуки звериной трапезы.
Слегка задремать удалось только перед рассветом.
А сразу после него (рассвета) к нам без стука вломился МакКормик:
– Подъем! Пора сдавать кровь!
– Ника, – пробормотала я, не открывая глаз, – ты зачем такую гадость на будильник установила?
– Это не я, это он сам, – просопела дочь.
– Что вы там шепчетесь? Поторапливайтесь! – гаркнул ушлепок, сдергивая с нас одеяло.
Хорошо, что мы спали в длинных майках, а если бы нет?!
– Ты что, совсем рехнулся? – От злости я обычно очень быстро просыпаюсь. И становлюсь агрессивной. И, вскочив с кровати, начинаю медленно надвигаться на придурков, ведущих себя по-скотски. – Ты и дальше собираешься вламываться к нам без стука? И орать, как будто тебе дверью прищемили гениталии? Впрочем, сомневаюсь, что они у тебя вообще есть! – Сейчас бы пнуть поганца по коленной чашечке, но я вовремя вспоминаю вчерашний образ капризной, избалованной, но слабой дамочки. И ограничиваюсь пронзительным визгом и топаньем ногами. – Мало того что нам с дочерью выдали отвратительную мужскую одежду, под окнами бродят всякие уроды, заснуть невозможно из-за звериных воплей, так еще и нет возможности уединиться, оказывается! Я требую поставить внутреннюю задвижку!