– Скудная добыча! – послышался вдруг совсем рядом с грабителем старческий насмешливый голос.

Мгновенно погас огонь. Скрипнуло выхваченное из ножен лезвие.

– Не пугайся, – нарушил гнетущую тишину тот же голос. – Мы не констебли.

– Я-то уж точно не констебль, – весело проговорила невидимая в темноте девушка.

– Что надо? – хрипло спросила шляпа.

– Случайно увидели твою работу, – ответила темнота. – Имеем намерение дать тебе поручение.

– Уж не прикончить ли кого?

– Именно. Получишь сто монет. Таких, как вот только что спрятал.

– Сто монет?!!

– Да. И половину – вперёд.

– Уж не короля ли Георга мне нужно будет прикончить? Сто монет!!

– Нет, не короля. Простого человечка. Местного кучера.

– Шутите, господа?

В начале улицы послышались топот копыт и скрип колёс. Мигнули выставленные над крышей экипажа два свечных фонаря.

– Никаких шуток. Вон повозка, видишь? Это за нами. Если предложение принимаешь – просто открывай дверцу и влазь внутрь. Там обговорим детали.

– И этого, – добавила девушка, – с дороги-то оттащи.

Экипаж, скрипя ветхим, много раз чиненным кузовом, поравнялся с компанией. Это был старый, громоздкий, давно отслуживший своё дилижанс. Адония, шагнув из темноты, резко стукнула в дверцу. Последовал окрик в кучерское окно и экипаж, протащившись ещё пару ярдов, остановился. Девушка и монах, открыв дверцы, поднялись внутрь. Было слышно, что и с другой стороны открылась дверца и кто-то протискивался в её проём; и тут же раздался сдавленный стон.

– Отпусти его, Филипп! – быстро сказал Люпус. – Это к нам.

– Фонарь зажечь? – спросил Филипп, когда дилижанс тронулся.

– Самое время, – ответил ему старик.

Зажжённая в стеклянной призме свеча осветила сидящего перед бристольскими беглецами широкоплечего, с бритым лицом человека лет тридцати. Под старой, с измятыми, обмахрившимися полями шляпой резко выделялся хрящеватый нос – длинный и острый.

– Как звать? – поинтересовался монах.

– Рыло, – ответил человек и быстро добавил: – Только не смейтесь! Не люблю.

– Прозвище с детства прилипло? – участливо поинтересовалась Адония.

– Да, леди. Ещё в дворовой компании.

– Так ты сейчас – с компанией, или сам по себе? – спросил Люпус.

– Откуда быть компании, – поднял плечо и потёрся о него щекой Рыло. – Давно уже кто в кандалах, кто в матросах, а кто и на эшафот прогулялся. Один я.

– Филипп, – распорядился монах. – Отсчитай ему пятьдесят шестипенсовиков.

Без лишних вопросов, молча и быстро были переданы деньги. Ущипнув себя за кончик носа, Рыло, не сдерживая радости, спросил:

– Кого прикончить?

– Вот этого кучера, что нас везёт. После того, как он нас доставит на постоялый двор. Нас могут разыскивать люди, с которыми мы не желаем встречаться, – нет, не полиция, – и хотелось бы, чтоб никто не мог сообщить, куда мы отправились из порта.

– Сделаю! – выдохнул, кивнув шляпой, новоявленный рекрут.

– Но! – Люпус приподнял руку с висящими на ней чётками. – Сделай так, чтобы это не выглядело убийством. Сам понимаешь, за сто монет…

– Я понял! – быстро ответил вовсе не озадаченный новым условием наёмник. – Убью филигранно. Будете довольны, не сомневайтесь!

Немного помолчав, он спросил:

– Не сочтите за ненужное любопытство, джентльмены, но вы считаете, что едете в надёжное место?

– Мы ничего об этом месте не знаем, – ответил Филипп. – Кучер порекомендовал – я согласился.

– Тогда плюньте на постоялый двор! У меня имеется хорошее место, надёжная нора, честное слово! Одна старуха, полковничья вдова, сдаёт мне время от времени флигель, – ну, понимаете, когда удаётся добыть денежек, достаточных, чтобы отъесться и отлежаться. Отдельный дворик с выходом на соседнюю улицу. Дорого, правда, – десять пенсов в неделю…

– Узнать, на каком корабле мы отплыли – пустячное дело, – вполголоса заговорила Адония. – Узнает. Заявится в Плимут. Кучер, что нас увёз – мёртв. Тогда он пойдёт по всем притонам и постоялым дворам, и в одном из них нас обнаружит. Может быть, патер, есть смысл довериться нашему новому братцу?

– Сама Фортуна послала тебя нам, сын мой! – велеречиво провозгласил Люпус и добавил: – Никаких колебаний. Едем в твой флигель.

Рыло, кивнув, пробрался к передней стенке, выглянул в кучерское окно и назвал кучеру новый адрес. Тот заворчал недовольно – но рекрут успокоил его, пообещав удвоить цену.