Шрифт:
– Назад! – шёпотом крикнул Филипп, увлекая спутников за угол.
– Может, как раз зашёл кто-нибудь из своих? – неуверенно предположила Адония.
– Филипп! – дрогнувшим голосом произнёс Люпус. – Сходи один. Только взгляни – и сразу назад. А если этот болван открывал дверь Кантору и просто забыл убрать стрелка с подоконника – то ты его убери, и мы сразу придём.
Филипп вернулся через несколько томительно-долгих минут.
– Быстро уходим! – бросил он, поспешно заворачивая за спасительный угол.
И, подхватив Симеона на руки, поспешил прочь. Адония и Люпус устремились вслед за ними.
– Фердинанд мёртв, – отрывисто сообщил, широко шагая, Филипп. – Шея сломана. Исчезло всё оружие.
– Мои пистолеты?! – горестно простонала Адония.
– Всё оружие и все деньги. И самое скверное – исчез порт-папир с записями о наблюдениях за «чёрным жемчугом».
Люпус клацнул зубами.
– Куда мы теперь? – быстро спросила Адония, приподнимая, для облегчения шага, край юбок.
– Назад, на рынок. Нужно послать Кантора – пусть бежит, сзывает всех к нам. Потом – в порт, на любой отходящий корабль. И – снова в Испанию, там, помнится, есть где укрыться.
– В монастыре безопаснее! – учащённо дыша, возразила Адония. – Лучше вернуться назад, в «Девять звёзд»!
– Нет! – Филипп на ходу отрицательно качнул головой. – На этом пути нас как раз должны поджидать. Что скажете, патер?
Но монах, кажется, был так испуган, что потерял способность спокойно мыслить.
– Веди нас ты! – прохрипел он Филиппу. – Веди нас ты!
– Тогда – на рынок, предупредим Кантора, потом наймём карету – и в порт!
Однако предупредить Кантора оказалось весьма затруднительно. Дверца будки зеленщика была прикрыта. Филипп передал Симеона Адонии, потянул дверцу. Кантор, уронив голову на грудь, сидел, привалясь к задней стенке. На прилавке перед ним стояли две почти пустые бутылки с вином. Однако пьяным кнехт не был.
– Укол в сердце, – сообщил, выпрямляясь, Филипп. – Совсем недавно. Тёплый ещё.
– В порт! – простонал Люпус. – На корабль! Скорее!
Бросились к входу с рынка, зашагали по улице, ведущей на постоялый двор. И, второй раз за этот день, встали, окаменев. Навстречу им, шагах в тридцати, лёгкой походкой шёл невысокого роста, в коричневом балахоне монах. Из-под локтя у него сверкнуло: кожаный порт-папир с золотым тиснением.
– Патер! – хрипло выкрикнула Адония. – Это тот, кто побил Глюзия на берегу моря!
Люпус, задыхаясь, рванул дрожащей рукой ворот. Подхватив старика, словно второго ребёнка, Филипп развернулся и побежал. Адония, спеша за ними, на ходу обернулась и простонала:
– Он бежит за нами! Бежит!
За какой-то миг домчались до переулка, где, наперерез им, неторопливо катило спасение. Действовали слаженно и стремительно. Адония, обогнав Филиппа, распахнула дверцу кареты и прыгнула внутрь. Послышалась пара хлёстких, быстрых ударов, раскрылась дальняя дверь, грузно шмякнуло оземь чьё-то тело. Филипп, зашвырнув в чрево кареты Люпуса и Симеона, прыгнул на козлы, сбил с них кучера и, оглянувшись на подбегающего монаха, хлестнул лошадей.
Встреча в лесу
Промчались по прямой улице до окраины Бристоля, вынеслись за город. Филипп, нахлёстывая лошадей, обернулся – и отчаянно выругался. В отдалении, на такой же бешенной скорости, за ними катила вторая карета. На козлах сидел, взмахивая хлыстом, коричневый страшный монах.
– Адония! – закричал Филипп.
Девушка, раскрыв кучерское окошечко, бросила ему:
– Слышу!
– Приготовься! – скомандовал заметно побледневший рыцарь. – Скоро по правую сторону будет густой лес, мы бросим карету и скроемся в чаще!
– Может, уйдём в карете? – крикнула в окошко Адония.
– Нас четверо! – рявкнул Филипп. – А он – один! Наши лошади устанут быстрее! Если успеем, то скроемся в лесу! Сделаем крюк и вернёмся в город. Нам нужно в порт!
– Поняла! – ответила ему в спину Адония. – Как только остановишь – мы выскочим!
Когда по правую руку потянулись густые зелёные заросли, Филипп натянул вожжи. Тотчас дверца распахнулась и три человека в один миг спрыгнули на землю. Филипп хлестнул лошадей и, подхватив Симеона, бросился в лес. Адония и поддерживаемый ею под локоть Люпус метнулись за ними.
Шумно дыша, Филипп проламывался сквозь цепляющийся за одежду подлесок. Добравшись до высоких деревьев, он молча передал ребёнка Адонии, присев, усадил Люпуса на плечи и, встав, широко зашагал в сторону от дороги.
– Может, Симеона бросим? – предложила спешащая за ним Адония.
– Не сейчас! – ответил, не оборачиваясь, Филипп. – Его оставим так, чтобы выиграть время!
Между деревьями услужливо вызмеилась тропинка. Беглецы, не сговариваясь, свернули и зашагали по её ровной ленте. Но коварная дорожка, проложенная, скорее всего, грибниками, привела их к большой, почти в милю, поляне.