Все мои друзья сидели рядом. На их лицах читалось такое облегчение, что только ради этого стоило жить. Борода Отто напоминала воронье гнездо, а в руках он зажал клочья волос, которым особенно не повезло. Поймав мой взгляд, барон уронил лицо в ладони, Живко широко улыбнулся слегка подрагивающими губами, а Трохим закричал:

— Ура-а-а! — и заплясал по поляне.

Варсоня достал откуда-то из кармана колечко колбасы и стал нервно откусывать от него большие куски, глотая их почти не жуя.

— Мы рады, что ты вернулась, Ольгерда, — сказал Беф немного хриплым голосом. — Ты доставила нам несколько неприятных минут.

— Минут? — проговорила я удивленно. Мне казалось, что прошли часы.

Почувствовав, как Ирга легонько качнул головой, я подняла на него глаза.

— Минут?

— Тш-ш, — сказал он. — Тебе надо отдохнуть. Или ты хочешь совершенно седого мужа?

— Ладно, — пробурчала я.

Живко и барон подняли меня на руки, причем каждый старался прижать меня потеснее. Ирга, судя по всему, не возражал.

При полном молчании собравшихся архимагов меня понесли в лагерь.

— А-а-а-а! — завопила я, увидев недавнее чудовище. Руки моих поклонников ощутимо дрогнули. — Не уроните меня! Это он! Это вампир!

— Ола, — страдальчески сказал за моей спиной наставник, — извинись перед архимагом Саливаниэлем! Именно его целительское искусство помогло тебя спасти.

У меня на этот счет было свое мнение, но я никак не могла отрицать важности наличия живого тела для возвращения туда души.

— Простите, — покаянно сказала я. — Я так и думала, что у вас парик.

Беф тихонько застонал.

— Извините ее, — сказал Ирга, — она немного не в себе.

Эльф поджал губы, но все же кивнул.

При свете огоньков он действительно выглядел старым. Его кожа не была морщинистой, она была натянута на череп так туго, как майка, которую я носила в Лицее и недавно попыталась на себя натянуть, не учтя того, что мои формы с того времени значительно увеличились в объеме. Хотя, возможно, эльф просто отозвал магическую энергию, которую тратил на поддержание своего молодого облика, для того, чтобы спасти меня.

Меня внесли в наш фургон, который когда-то, кажется, еще в прошлой жизни, купил Отто.

— Ей нужно отдохнуть, — сказал Ирга, решительно выгоняя из фургона всех заинтересованных.

— Слышали? — спросил Отто. — Все вон.

— Тебя это тоже касается, — заметил некромант.

— Я ее лучший друг! — оскорбился полугном.

— А я ее муж. — Ирга мягко подтолкнул Отто к выходу.

— Вот так, — причитая, полугном стал вылезать из фургона. — Растишь ее, кормишь, поишь, а потом приходит какой-то мужлан и — «я ее муж!», а ты побоку. Вот она, жизнь!

Ирга тихонько рассмеялся, поудобнее укладывая меня на покрывалах.

— Вторая брачная ночь…

— Ола! — прошептал Отто, засунув голову в фургон. — А книжку-то Ёшкиного кота я сохранил! Может, организуем его культ и будем деньги лопатами грести, а?… Все-все, я испарился!

— Вторая брачная ночь — снова сказал Ирга, поцеловал меня в лоб и улегся рядом. — Тихая. Надеюсь.

Я привычно устроилась у него под мышкой и закрыла глаза. Мой путь закончен. Я пришла туда, куда хотела.

Появившись в дверях мастерской, я бросила сумки на пол и заявила:

— Все, с меня хватит.

Отто осторожно отложил в сторону инструменты и посмотрел на меня с сочувствием:

— Бедняжка! Целый месяц отмучилась!

— Да! — возмущенно сказала я. — Целый месяц!

Я размахнулась ногой, чтобы пнуть наковальню, но вовремя передумала и пнула мягкую сумку с вещами.

— И что же сделал этот тиран, твой муж?

— Он! Меня! Заставил! Готовить! Ему! Завтрак! — проорала я, пылая гневом.

Полугном смотрел на меня с таким вниманием, так участливо, трогательно подперев ладошкой щеку, что я прошипела:

— И ты за него!

— С чего ты взяла, золотце? Я тебе сочувствую изо всех сил.

— Не-э-эт, я же вижу по твоим глазам! Вы все, мужики, стоите друг за друга горой!

— Ола, ну что такого в том, что приходящий с работы муж хочет поесть горяченького? — спросил Отто, отбросив притворное сочувствие.

— Все было бы хорошо, но он же приходит с работы рано утром! — взвыла я. — Ты хоть представляешь, во сколько мне нужно встать, чтобы приготовить ему супчик?