Да, его здорово изуродовали. Нос, щеки губы, разрез глаз – все другое. Но линии лба и подбородка остались прежними. Кир Олки! Великий был тренер. Попасть к нему многие считали за счастье. За мастерство и редкую удачливость его прозвали Колдуном. А больше, наверное, за то, что он как никто другой понимал животинок. Но года три или четыре назад случился какой-то скандал, что-то там со ставками и договорными заездами, дело шло к суду, и он ушел из спорта. И пропал, как сгинул. Ни слуху, ни духу.

– Колдун.

– Узнал! Значит, что-то еще осталось. Так что так быстро вернулся? Неужто с дикарями разобрались?

– Скорее, наоборот.

– Вот даже как? – удивился он.

Только мне показалось, что удивление его наигранное, неискреннее. Все же мы, люди, слишком часто врем. Хотя мне ли это говорить после сегодняшнего выигрыша?

– Кончайте ломать передо мной комедию, Кир.

Официантка принесла мое вино, и я поблагодарил ее кивком.

– Телятину под соусом, пожалуйста.

– Вареную! – добавил Кир.

– Сию минуту.

– А Ларусс тоже вернулся? – спросил он, когда официантка отошла.

– Погиб. Все погибли. Кроме меня и одного дурачка.

– Костика?

И тут он захихикал. Противненько так. Тоненько. Да он пьян! Мне захотелось встать и по меньшей мере пересесть за другой столик. На месте меня удержало уважение к его прежним заслугам. Как говорили, характер у него не сахар, но то, что настоящий мастер, этого у него было не отнять. Я не люблю, когда человека, стоит ему чуть поскользнуться, толкают в спину для придания падению большей скорости. В спорте же у нас это чуть ли норма. А ведь он стольких ребят вывел в люди. Было время, когда и я хотел у него заниматься, но меня отговорили, сказав, что у него учеников и так хватает и вообще у него слишком большие запросы в смысле денег.

– Откуда вы их знаете, Кир? – спросил я, стараясь быть вежливым.

– Оттуда же, откуда и ты. Я был там. Тренером. Как и ты. Думаешь, где меня так, а? Там. Так что ты легко отделался.

– Дикари?

Я живо вспомнил картину их пира, и мне совершенно расхотелось есть. Я сделал большой глоток.

– Лошадь. Хотя, думаю, без дикарей не обошлось. Уж больно… целенаправленно она действовала. Скотина.

– Теперь работаете на военных? – догадался я.

– Время от времени. Кому я такой красивый там нужен. Но теперь, думаю, я им больше не понадоблюсь.

Мне это было совсем не нужно и не интересно, так что спросил я только из вежливости.

– Почему?

– Теперь у них есть ты, Макс.

Вот это новость!

– Я туда больше не собираюсь.

– А что, контракт у тебя уже закончился? – спросил он, прищурившись.

Нет, мой контракт еще действовал, но я посоветовался с юристом, и он заверил меня, что в сложившихся обстоятельствах его можно легко разорвать, и вообще можно потребовать у военных немалую компенсацию за плен и прочее. Пока что я выжидал. Вояки, думаю, тоже.

– Это не имеет значения.

– Верно, не имеет. В ближайшее время они туда не сунуться. Можешь считать себя счастливчиком. За это можно и выпить.

Подошла официантка с моим заказом, и он сказал ей, показав на пустой графинчик перед собой:

– Повторите. – Когда она ушла, он вдруг сказал. – А я тебя ждал.

– Зачем?

– Ты сейчас с ипподрома? И, поди, с выигрышем в кармане?

– Кому какое дело?

– А такое. Ты у военных под колпаком. Они знают о твоих способностях. Раз или два они дадут тебе выиграть. Ну, может и больше, не знаю. А потом… Не знаю что, но эти своего не упустят.

– Зачем вы мне это говорите? Или вы еще и на Ассоциацию работаете?

– На этих говнюков? Перебьются. Считай, что отрабатываю свой должок. Ведь это я тебя в ту дыру определил. Приперло меня тогда. Да и ребят было жалко. Без хорошего спеца им там нельзя, это я уже тут, на Земле понял. Но, оказалось, и со спецом не пофартило.

Официантка принесла графинчик с водкой и он сразу же налил себе полную рюмку.

– Будешь?

– Не хочу, спасибо.

– Каждый русский должен пить водку.

– А вы русский? – насмешливо спросил я. Телятина и вправду оказалась отличной, а ведь известно, что хорошая еда способствует поднятию настроения.

– А то. Кирилл Ёлкин в девичестве.

– Надо же. Не знал.

– Теперь знаешь. Хотя что это меняет. Какие-нибудь арабы или англичане клещами друг за дружку держатся, за собой тянут, а мы… – Он махнул рукой. – Пусть земля им будет пухом.

Глядя как он пьет, я хотел было сказать что-то вроде «Если бы земля», но не стал. Зачем? Человек свое давно получил, к чему ему портить настроение.