– Змея! – заорал рядовой Мальтус во всю глотку, ошпаренным котом выскакивая из кустов с задранной кверху рукой. – Укусила меня, сука! Помогите!

Чемпион, как примерный ученик, среагировал быстрее всех. Развернул своего мастодонта чуть не на месте – прямо как в цирке, ей-ей! – и махом к нему. Помогать навострился. И чем он помочь-то может, лох этот титулованный? Смех да и только.

Но никакого смеха он не допустил. Наоборот. Пережал левой рукой правую, замер, глаза пялит, рожу кривит – раненый, да и только. А поди проверь!

Вторым на своих двоих прискакал Портной из второго взвода. Он шел параллельно в соседней тройке. По нему видно – ссыт. Озирается, рожа бледная, ногами топает. Стало быть, змей отгоняет. Но так ничего, движется на помощь боевому товарищу, можно сказать, мчится, если б это не происходило так медленно. Портняжка, что с него взять. Молодой необстрелянный, но – герой. Папаня его на частном бизнесе прогорел, вот наследник и вербанулся в горячую точку с тухлым запахом провинциального сортира с выгребной ямой.

– Что? Куда тебя? – лепечет трясущимися губенками. Шлеп-шлеп губошлеп.

– Вот, – показывая руку, Мальтиус медленно опустился на землю. Обессилил.

– Щас, щас, – бормочет, а сам лапает свою аптечку.

Так, теперь приехали. Как раз про аптечку-то он и не подумал. Не докумекал в запарке. Чего он там собирается колоть, поди пойми.

– Не надо, – заторопился. – Я сам. Ты командиру сообщи.

И, не теряя времени, быстренько извлек тюбик со стимулятором и всадил себе в плечо прямо через одежду. Всадить-то всадил, но впрыснул так, немножко. И выбросил «пустой» шприц в кусты. А портной уже майору по комику докладывает. Змея, то, сё. Усохнуть можно.

Место-то тут какое? Змеиное! Так и называется. Потому кто сомневаться станет? Дураков нет. Потому что называются умными.

Майор – слышно хорошо – командует поставить жгут и прочую муру и, главное, обещает вызвать вертолет. Вот это правильно!

Портной быстренько изображает жгут, рядовой, морщась, бугрит мышцу, и тут Чемпион ни с того, ни с сего говорит:

– Давай его ко мне.

Портной и другие пацаны, набежавшие на событие, подсаживают бывшего сержанта, чуть ли не закидывают его в седло. Очутившись наверху, он подумал, что это тоже неплохо. А чего не покататься, пока вертушка не пожалует. Мне сверху видно все, ла-ла-ла-ла. Особенно интересно смотреть, как парни разбредаются по своим номерам, старательно пялясь себе под ноги. Прямо как дети. Таким «козу» покажи, они и плачут.

Не то вертушка далеко улетела, не то и вовсе на базу вернулась, но минут десять продолжили движение в прежнем направлении. Чинно-мирно, солнышко светит, скотина идет плавно, чуть переваливаясь. И тут…

Макс, стараясь дать побольше места в седле для раненого, сильно сдвинулся вперед, отчего испытывал чрезмерное давление на промежность. И это отвлекало его от животинки и вообще сейчас заботило больше всего того, что происходило вокруг. Пострадал парень, понимать надо, поэтому некоторые неудобства приходится терпеть, тем более, что скоро будто бы будет вертолет. Несколько минут всего. А тут еще строй сбился, он отстал, пришлось животинку подгонять, чего его промежность совсем не приветствовала. Дискомфорт, словом.

Поэтому для него стало полной неожиданностью, когда массипо, мотнув головой, словно мух отгонял, перешел на рысь, заметно забирая вправо. Он попытался задержать – как его? Камил, кажется, – но массипо, резче взяв вправо, встал на галоп. При этом Макс, плотно вжавшись в седло, почувствовал, что у него теперь нет привычного контакта с животинкой. Он стал отдельно от нее, не чувствовал. Наверное, если бы ему пришлось скакать на айсберге, то ощущения получились ровно такие же. Ничего, пустота. И, как следствие, страх. Такое, скорее всего, испытывает человек, посреди заасфальтированной улицы вдруг провалившийся в бурный горный поток или бездонное болото.

Камил снес какого-то солдата, набирая скорость на пересеченной местности. Солдат сзади вцепился в поясной ремень, при этом его мотало так, что он рисковал не только сам выпасть из, по сути, одноместного седла, но и утянуть за собой жокера. Или, хуже того, задушить прямо здесь. Макс, сумев поймать ритм и вписаться в него, с усилием оторвал одну руку рядового от ремня, заставив обхватить себя. Все равно держаться в седле приходится за двоих. Вторую тот, помедлив, переложил сам. При этом он что-то орал, но на незнакомом Максу языке, так что не понять, что именно, очевидно только, что не от восторга по поводу экстремального приключения на новом аттракционе.

Наверное, на ипподромах массипо развивают куда большую скорость, но там, из-за большого пространства, она ощущается меньше. Здесь же, когда ветки хлещут по лицу, точнее, шлему, когда кусты проносятся мимо, шурша по коже животного, когда валуны остаются под брюхом животного, и неизвестно куда то приземлится после прыжка, чувства совсем иные. Да еще этот укушенный за спиной клещом вцепился.

– Что происходит? – неожиданно громко и строго спросил коммуникатор голосом майора.

– Животное понесло!